Аарон моргнул.

   Сглотнул.

   Но взгляда не отвел.

   И все же дышал он напряженно.

   Эти карие глаза скользнули по моему лицу, когда его руки опустились на колени. И сжались в кулаки. Раз, два.

   А потом он отвернулся и сделал еще один глубокий вдох. Он будто вобрал в себя весь воздух из комнаты, чтобы наполнить легкие.

   Я была такой дурой.

   Я и тогда была дурой. На зачем? Зачем я это сделала? Последние три года, я тысячи раз спрашивала себя об этом, и до сих пор не нашла ответа, который помог бы обрести душевный покой. Скорее всего, я так и не смогу найти этот ответ.

   Мое сердце забилось еще быстрее, и слезы навернулись на глаза, когда я посмотрела вперед, как это сделал Аарон. На секунду я подумала о том, чтобы встать и пойти в свою комнату, сказав, что у меня болит голова или что-то в этом роде. Но я больше не хотела убегать. Руки покрылись гусиной кожей, желудок свело судорогой, и меня тошнило.

   Для всего мира Егоза была все еще девственницей. Я никому никогда этого не рассказывала. Даже лучшей подруге. Ни единой душе.

   Только Аарону.

   И именно по этой причине я хранила свой секрет.

   Я подняла левую руку и, не обращая внимания на то, как она дрожит, провела ею по нижней линии ресниц, сдерживая слезы. Я пыталась оправдать свои действия, говоря себе, что была молода и глупа, но это не помогло. Единственное, что меня успокаивало, это то, что никто, кроме Хантера и меня, не знал, что произошло. Я все еще помнила улыбку на лице моей мамы, когда я вошла в дом после того, как он высадил меня — после того, как Хантер сел в свою машину и даже не потрудился проводить меня до двери. Она спросила меня выжидательно и выглядела такой счастливой:

   - Как все прошло, Егоза? Тебе было весело?

   И в один из редких моментов своей жизни я солгала маме и сумела не разрыдаться, хотя больше всего на свете хотелось дать волю чувствам. Я сказал ей: - Это было весело. Хантер подвез меня.

   Боже, как же я рыдала в душе, в надежде, что вода смоет все это. Совсем, навсегда. Когда Хантер заявился следующим утром, сказав, что я забыла у него удостоверение личности, я преисполнилась надежд. Меня просто разрывало от чертовой надежды. Но ему понадобилось всего пару слов, чтобы я поняла верно цель его визита. Никакого недопонимания.

   Остальное уже история.

   Моя вина, что была достаточно глупа и держалась за слепую веру, будто в конце концов он все осознает и вернется в мою жизнь. Сама виновата, это ведь я, ни кто-то другой, отложил мою жизнь на потом в ожидании любви, которой даже не маячило на горизонте. Во всем виновата только я.

   Боковым зрением я увидела, как обе руки Аарона поднялись к лицу, кончики пальцев прижались ко лбу, когда он неровно выдохнул. Я видела, как Макс хмуро наблюдал за ним, словно не понимая, в чем дело. Типа он был один не в курсе, что происходит.

   - Аарон, - прошептала я, прикоснувшись ладонью к его бедру, выглядывающего из-под шорт.

   Он бросил на меня взгляд, а затем поднялся, тем самым, не намерено, конечно, стряхнул мою руку. Но что так, что эдак - намерено-не намерено, все едино - результат тот же. Следом он шагнул к дверям патио, что вели на веранду и, довольно прилично хлопнув ими, исчез.

   Макс, наморщив лоб, уставился на меня округлившимися глазами.

   - Что это с ним?

   Я не собиралась давать ему подробных объяснений, но смогла в каком-то смысле ответить, хотя и прекрасно отдавала себе отчет, что это его лучший друг и он может невзлюбить меня только за то, что я расстроила Аарона.

   - По-моему, я его разозлила.