— Может быть, — ответил я. — А может и нет. Так что просто сохраняем бдительность. Давайте так: загоняем машину в ангар. Рубин, ты остаёшься с машиной. При малейшей угрозе захвата — старт и домой.

— Хочешь, чтобы я вот так запросто вас тут бросил?

— Слушай, мы сможем сами о себе позаботиться. И вернёмся при необходимости, найдём способ, сколько бы времени это не заняло, — ответил я. — А такая техника не должна попасть не в те руки. Ни при каких обстоятельствах. Это ясно?

— Ясно, командир, — вздохнул Рубин. — Понято. Принято.

Я почувствовал, как машина двинулась и мы медленно покатили в сторону ангара.

Мне ужасно хотелось избавиться, наконец, от лётного костюма. И особенно — от пипетки. С мочеприёмником я чувствовал себя не героем — покорителем пространства, а каким-то подопытным кроликом.

Наконец, машина полностью скрылась в ангаре. Рубин заглушил двигатели, фонари обеих кабин открылись.

Отстегнув кислородную маску, я вдохнул воздух полной грудью. Пахло перегретым металлом, керосином и ещё чем-то растительно-экзотическим.

Забавно, что в таком высокотехнологичном средстве передвижения для высадки в нештатных условиях был предусмотрен верёвочный трап. Самый обычный, с узелками — он находился в сложенном состоянии в специальной нише.

Когда мы с Пулей спустились, Рубин уже ждал нас внизу. Он включил часть наружного освещения возле кабин, на самый минимум, только чтобы рассеивать темноту огромного пустого помещения.

— Пока нас нет, жди в кабине, — сказал я. — Чтобы если что стартовать сразу.

— Принял, — улыбнулся Рубин. — Кстати, разведу рекомендую начинать с севера. Там какая-то обитаемая ферма, километрах в пятнадцати. По данным партнёров население тут лояльное, можно выйти на контакт с властями. Только осторожнее: народ после войны нервный.

— Понятное дело, — ответил Пуля.

— Спасибо, так и поступим, — ответил я. — Багаж открой, будь добр.

— О, да! Нормальная одежда! — обрадовался Пуля. — Наконец-то! Блин, как ты в этой штуковине часами сидишь! — он обратился к Рубину, очевидно, имея ввиду лётный костюм.

— Сутками иногда, — ответил Рубин. — Дело привычки.

— Наверное.

Наша задача была разведывательной, так что стандартное и даже нестандартное тактическое снаряжение не годилось. Поэтому нас снабдили одеждой, с виду похожей на обычную гражданскую: джинсы, кожаные ботинки «Рэд Винг», майка, свободная клетчатая рубашка, отлично маскирующая наплечную кобуру, тёплый жилет (со встроенными скрытыми бронепластинами), бейсболка с изогнутым козырьком (и композитной бронёй).

Оружие было соответствующим: «Глок» — 19, несколько запасных магазинов, плюс «Гербер Марк — 2». Так что при желании мы вполне могли сойти за местных.

Картину дополняли комбинированные приборы ночного видения, замаскированные под гражданские спортивные очки. Они не очень-то шли к остальному «прикиду» — но тут выбирать не приходилось. Да и ночью их было не разглядеть особо.

В дополнение нам дали редкость: отечественный защищённый планшет на «Эльбрусе» с продвинутой инерциальной системой навигации. Плюс рации «Хайтера», которые, само собой, разрешено использовать только в самом крайнем случае. Хотя с рациями ситуация в целом была проще: на территории США их оставалось довольно много, и они активно использовались не только военными подразделениями, но и фермерами и другими хозяйствующими организациями.

Когда мы переоделись и спрятали лётные костюмы в багажный отсек, к нам подошёл Рубин.