— Сколько их было?

— Трое.

— Опиши.

Все это уже было интересно. Петр посмотрел в свои ладони и согнул левый мизинец.

— Первый: подбежал, спросил, не видал ли я где двух мужчин, одного в сером плаще, высокого, другого чуть поменьше, с короткой стрижкой. Парень был одет в черную куртку, у него перебитый нос, на указательном пальце — золотая печатка. Похож на рэкетира. — Климов не перебивал, хотя «похож на рэкетира» — не примета. — Второй стоял поодаль. — Петр загнул безымянный палец. — Сытый, гладкий. Тоже в черной куртке. Вроде как их старший. А у третьего — железная коронка на резце. Он все стоял и схаркивал. Ко-о-озел вонючий. Как мне показалось, самый опасный. — Петр непроизвольно сжал кулак.

— Да, это парни из кафе. Значит, амбал, которому я двинул, из их компании. Я их утром видел, — сказал Климов, — когда завтракал в кафе. Они тебе знакомы?

— Нет. Это чужие.

«И в кабине трейлера были чужие. Странно. Даже очень», — подумал Климов и потер переносицу.

— А «мерседес» кому принадлежит? Возле кафе стоял. Заметил?

— Тоже не наш, — ответил Петр. — Заезжий.

— Я так и думал. Кто-то из гостей. И не простых. Узнать бы, кто они и зачем приехали.

Петр скривил губы. С тайной обидой в голосе спросил:

— Ты что, серьезно? Может…

— Нет, — перехватил ход его мыслей Климов. — Я приехал поклониться бабе Фросе и похоронить ее. Так что не думай… Просто склад характера такой, ну и работа, понимаешь, накладывает отпечаток: кто? куда? зачем? Словом, сыскарь. Ищейка. Сам от себя порою устаю, а тут еще после психушки никак не отойду.

— Какой еще психушки?

— Да вечером сядем, и я все расскажу.

— Так мы и так сидим.

— Нет, Петр, мы едем, — сказал Климов. — Едем.

Петр посмотрел недоуменно:

— Куда едем?

— В поликлинику.

Почувствовав, что Климов что-то не договаривает, Петр завел двигатель, переключил скорость, искоса глянул:

— Зачем?

— Ты сходишь, узнаешь, что с тем дурнем… из курятника.

— А почему ты думаешь, что он именно там?

— Когда я вышел из аптеки, мимо промчались «жигули» первой модели, красные…

— Это Валерка Глазев, мой сосед.

— …и в них, на заднем сиденье, мотал башкой тот весельчак, что завалил курятник. Держался за глаза, руки в крови. Куда они спешили? Видимо, к врачам, оказывать бедняге помощь. А после поликлиники разыщешь Федора…

— Хорошо, поехали.

— А я, — Климов потер щеку, — зайду, наверное, к стоматологу…

— Болит? — Петр надавил на газ, и «москвич» послушно увеличил скорость.

— Беспокоит.

10

Сумма, которую назвал стоматолог, оказалась чудовищной, но и терпеть зубную боль не было сил. Как говорится, прямая зависимость. Сильнее боль — солиднее оплата.

Убедившись в реальной платежеспособности Климова, стоматолог искренне обрадовался и приступил к священнодействию.

— Откройте рот пошире, — сказал врач и шершавыми пальцами бесцеремонно залез в рот Климову. Вгляделся и оттянул щеку.

Климов непроизвольно скосил глаза на руку врача и поймал себя на мысли, что испытывает одно-единственное желание: забиться в угол, чтобы к нему никто не прикасался.