— Вот, посмотрите. Это наши горы. Окружающие Ключеводск… Вернее, их разрез… А это, — его палец начал двигаться по линиям на схеме, — штольни и туннели рудника, все его штреки и забои… Внутренности, так сказать… Пустоты.

— И довольно много, — удивился Климов.

— Да, бурили вкривь и вкось… Особенно вот здесь, под Ключевой… смотрите…

— Да, я вижу. — Климов придвинулся к столу, держа перед глазами схему-карту. — Очень интересно… Надо же!.. А я вот сюда лазил, когда был мальчишкой…

— Правильно, это скала Улитка, а под ней, вот здесь, — Иван Максимович дышал уже пореже, говорил быстрее, — мы столкнулись с очень странным проявлением природы: закупоренной внутри гор чашей воды. Мы называем эти чаши «линзами». Не знаю, сколько тысячелетий она дремала, если можно так сказать, покоилась. Этакая спящая красавица. Понятно, в ее жилах-трещинах процессы шли чисто химические, состав воды менялся постоянно… в известняке вода словно в бутылке… И запечатана эта бутылка была крепко, действительно навеки. Когда в пробитый туннель, по-нашему — горло, ушла значительная часть воды, гора стала «сердиться»: в прорубленных отверстиях возник «воздушный люфт». Взрывчатку просто вырывало у забойщиков из рук, затягивало в никуда. Гора заглатывала все, что удавалось: фляги, каски, фонари, даже отбойный молоток всосала, как пушинку…

— Вот это сила! — поразился Климов. — А людей?.. Могла бы?

— Людей? — переспросил Иван Максимович. — Свободно! Если трещина позволит… Лишь бы соответствовали габариты, так сказать… Вполне возможно. — В его тоне просквозило удовлетворение. — Как в сказке про чудище, которое сидело в пещере и глотало всех, кто проходил мимо.

Климов посмотрел на Ивана Максимовича.

— А как все это объяснить?

— Элементарно: в замкнутом объеме, там где была вода, образовался вакуум… И воздух из туннеля хлынул внутрь…

— Когда бурили?

— Да… через пробуренные скважины… Гора вдохнула…

Климов еще раз взглянул на карту-схему. Нашел «линзу». Отводной туннель… Спросил:

— И долго длился вдох?

— Четверо суток.

Климов хмыкнул.

— Прямо Змей-Горыныч…

Иван Максимович хотел захлопнуть папку, отнести ее на место, спрятать в ящик, но Климов, еще раз глянув на схему, попросил его продолжить разговор.

— А это что? — он указал на схему родника. — Вот здесь и здесь?

— Седьмая и восьмая штольни. Самые большие. Когда проводили учения по гражданской обороне, в седьмой расставляли скамейки, бачки с водой, отводили две каморки под отхожие места и нарекали все это бомбоубежищем номер один.

— А что, было и второе?

— Было. Но оно, для конспирации, называлось «запасным бункером». Это вот здесь. — Иван Максимович, почти не глядя, ткнул пальцем в квадратик под схематическим прямоугольником шахтоуправления. — Из этого бункера по аварийному туннелю можно попасть в восьмую штольню, где сейчас… — Он поперхнулся, кашлянул в кулак, отвел глаза и деловито крикнул: — Юленька, ты скоро?

— Я уже иду! — послышался радушный голос, и Иван Максимович убрал со стола папку.

Юля успела переодеться в белую полупрозрачную блузку и довольно короткую черную юбку.

Климову пришлось невольно отвести глаза.