— А как быть с опером?

— Стрелять по скатам. Брать живым.

— О'кей. Отловим падлу.

«Ну-ну», — подумал Климов и свернул в проулок за продмагом. Впереди и сзади — никого. Все спокойно.

Выключив рацию, он затолкал ее в нагрудный карман куртки, открыв бардачок, обнаружил в нем гранаты. Потом надел каску, затянул потуже ремешок, выдернул связку ключей из замка зажигания и, прихватив с собой «скорпион», вышел из машины.

Первым делом Климов сорвал усы, хотя поморщиться пришлось. Затем подкрался к перекрестку и спокойно, из-за мусорного бака, застрелил двух постовых. Нисколько не таясь, сел в их вишневый «жигуленок», включил рацию, сказал, что видел «рафик» возле рудника, и завел двигатель.

Объехав трупы, неспешно разогнал машину в гору и, выехав на площадь, разорвал гранатой трех «десантников» в бронежилетах.

На все про все ушла минута сорок семь секунд.

Возле здания старенькой библиотеки увидел еще двоих, но проскочил мимо них на предельной скорости. Зато для тех, кто заблокировал въезд-выезд в город, устроил маленькое шоу: сунул две гранаты в бардачок, открыл с двух сторон дверцы «жигуля», застегнул кобуру с «магнумом», проверил, хорошо ли сидит рация в кармане на груди, и, когда стрелка на спидометре застыла возле цифры сто пятьдесят пять, прижал акселератор к полу подобранным на перекрестке автоматом Калашникова. Проделав все это, Климов глянул на часы, до въезда-выезда осталось семь-восемь секунд. Он выдернул чеку гранаты, проскочил поворот кошмарным юзом, кинул гранату в бардачок и выбросился из кабины на газон. Рассчитал так, чтобы упасть на тугие кусты туи, росшие вдоль трассы.

Брошенный вперед на скорости, неуправляемый автомобиль воткнулся бампером в мешки, перевернулся через крышу, перелетел через шлагбаум и взорвался, стукнувшись со всего размаху о фургон. Через мгновение раскат безудержного эха потряс горы: это взорвался фургон со взрывчаткой. Откровенно говоря, на это Климов не рассчитывал.

Деревья вокруг вспыхнули и запылали. Шоссе завалило обломками камней.

От спецкоманды, охранявшей въезд-выезд в город, осталась лишь полосатая труба шлагбаума, отброшенная в сторону взрывной волной. Все остальное было завалено и погребено под кусками известняка, базальта, гранита.

Климов потер ушибленное при падении плечо, ощупал тело — ничего не пострадало, только в ушах стоял тяжелый звон, да плыли яркие круги перед глазами.

«Пятнадцать бандитов долой», — поднимая пистолет-автомат «скорпион» с мокрой земли, подвел он свой первый итог и скрылся в ближайшей подворотне.

До истечения срока ультиматума оставалось девятнадцать часов тридцать шесть минут.

Перебегая школьный двор, влетел с разгону в глубокую и грязную лужу. Набрал в ботинок дождевой воды. Чтоб не натереть ногу, остановился, выкрутил носок, быстро переобувшись, услышал шорох, что-то вроде кашлянья. Припал к стене, огляделся вокруг.

На узловатой ветке тополя простудно перхала горбатая ворона. Так еще перхает собака, подавившись костью.

Климов усмехнулся и поспешил к дому Ивана Максимовича.

Карту-схему горных разработок он нашел в той же папке, которую ему показывал хозяин квартиры.

Понимая, что после кратковременного замешательства бандиты начнут методично прочесывать город и, прежде всего, его окраины в поисках возмутителя спокойствия, Климов быстро отыскал в папке нужную ему схему и постарался ее запомнить. Зрительная память никогда его еще не подводила: глянет, как сфотографирует — раз и навсегда. Без хорошей памяти, особенно на лица, в уголовном розыске не обойтись…

По карте-схеме было видно, что в бомбоубежище можно было попасть через главный вход в рудник и через бункер под шахтоуправлением.