— Да, Марки. Ты можешь рассчитывать на меня. Я тебе многим обязан, очень многим.

— Чушь. Ничем ты мне не обязан. Это я, наоборот…

— Ладно, давай не будем спорить. Я тебе друг, ты мне — тоже. Мужчины такими словами не бросаются, поэтому считай, что верительными грамотами обменялись. А теперь говори, к чему это ты клонишь.

— Уф… Даже не знаю, с чего начать. — Марк сделал еще один большой глоток и решился, словно головой в омут кинулся. — Я полюбил, Эдди. По-настоящему. Сильно. Настолько, что мое чувство к Леонор кажется мне по-детски наивным и несерьезным.

— Ты что? — Эд ошеломленно уставился на друга, пытаясь понять, уж не начались ли у него слуховые галлюцинации. Но нет, Марк был предельно серьезен. — Влюбился?

— Нет, Эдди, не влюбился. Полюбил. На всю жизнь. До самой смерти.

— Господи боже правый, — выдохнул Эд. — И в кого же, позволь спросить? — Но мрачный вид Марка сказал ему все яснее слов. — Что, неужели в нее? В Вирджинию? Но…

— Вот именно, Эдди, «но». Я не допущу, чтобы с ней что-то случилось. Я не потерплю, чтобы с ее головы хоть волос упал, не то чтобы двенадцать кретинов подыграли подонку и лишили ее жизни и свободы. Это тебе ясно? Думаю, ты меня поймешь. Ведь меньше чем неделю назад, сам говорил, что тебе нестерпимо думать, что она будет осуждена за преступление, которого не совершала. Так ведь?

— Так, Марки, конечно так. Но…

— Да, снова «но». Но никто не застрахован в этой жизни ни от чего, даже если имеет страховой полис. Уж тем более от исхода процесса. Поэтому придется одновременно решать две задачи. Во-первых, искать убийцу. И у меня есть кое-какие мысли и соображения, но потребуется помощь…

— Какие соображения и какая конкретно помощь?

— Скажу чуть позднее. А теперь приготовься слушать и не падай в обморок. Во-вторых, я буду готовить пути к отступлению. И тут мне тоже потребуется помощь, но только твоя и ничья больше.

— П-пути к отступлению? — заикаясь, выдавил адвокат. Он побледнел, на лбу выступили крупные капли холодного пота. — Ты… ты что задумал, Марки? — прошептал Эд.

— А как ты считаешь? Неужели не понял? Ты что, полагаешь, я буду сидеть и ждать сложа руки, пока женщину, которая мне дороже жизни, приговорят в лучшем случае к двадцати годам? — Марк наклонился к нему почти вплотную и свистящим шепотом произнес: — Нет, Эдди, если я до вечера среды не узнаю, кто угрохал Десмонда и его девку, и не найду улик, то в четверг увезу Джинни из страны. Она не будет участвовать в этом фарсе под называнием «судебный процесс».

Эд откинулся на спинку кресла, отер пот, выдохнул долго сдерживаемый воздух.

— Ты не можешь говорить это серьезно, Марки.

— Еще как могу. И говорю. Потому что, повторяю, мне потребуется твоя помощь.

— Господи, да ты же псих, парень, — прошептал адвокат. — Настоящий псих. Ты хоть понимаешь, на что идешь? На что обрекаешь и себя, и ее?

— Я прекрасно все понимаю. И ты не бойся, я тебя не подставлю. Единственное, что мне от тебя понадобится, — это деньги. Сам ведь понимаешь, что за несколько дней продать эту конуру не удастся, а у Джинни ни черта нет и не будет, если мы… — Он вдруг остановился, взглянул на потрясенного друга. — Извини, Эдди, я понимаю, что огорошил тебя. И что строю планы, даже не узнав, считаешь ли ты возможным для себя помогать мне в этом безумном предприятии.