|
— Извини, Эдди, я понимаю, что огорошил тебя. И что строю планы, даже не узнав, считаешь ли ты возможным для себя помогать мне в этом безумном предприятии. Я ведь понимаю, у тебя положение, карьера, жизненные планы… Ты едва ли захочешь поставить их на карту даже ради дружбы. Но поверь, я все продумал. И тебя никоим образом не скомпрометирую. Ты только одолжи мне денег, сколько эта квартира может стоить, а когда она продастся, получишь их обратно. Все остальное тебя не будет касаться. Идет?
Эд покрутил головой, хмыкнул, налил еще и выпил, снова хмыкнул. И протянул другу руку.
— Идет! Чем черт не шутит, вдруг у тебя все получится? Надо же и мне хоть раз в жизни совершить бескорыстный и благородный поступок.
— Вот и отлично! Спасибо, дружище. Обязательно получится, если уж придется пойти этим путем.
— А куда вы поедете?
— Э, нет, этого тебе лучше нет знать. Меньше знаешь — крепче спишь, верно?
— С одной стороны, конечно, да и для вас так безопаснее. Но, с другой… все же немного обидно быть непосвященным дураком. Мне бы, может, было хоть чем гордиться на старости лет. А так, что я внукам расскажу, посиживая зимними вечерами у камина и потягивая глинтвейн или бренди? Как защищал всяких подонков, из кожи вон лез, чтобы им вместо положенного пожизненного срока дали пару лет условно? Хотя… откуда у меня внуки-то?
— Ну вот тебе и приехали, — всплеснул руками Марк. — Что ты, Эдди, очнись! О чем ты говоришь? Да плевать на тех, кому удалось извернуться и не получить по заслугам. Ты работаешь для того, чтобы невиновные не попадали, куда им не положено. Да спасение одной невинной жизни важнее всего остального хлама. А ты целых две спас.
— Две? О чем это ты, Марки?
— О Вирджинии и обо мне, конечно. Когда ты заставил меня заняться ее делом, ты спас и ее, и меня.
— Господи, что за чушь ты несешь? — возмутился Бернштейн. — Точно, от любви разума лишился. Оставь этот бред и давай лучше поговорим о том, как обойтись без твоего безумного плана. Ты сказал, что у тебя есть кое-какие мысли. И что там по поводу той служанки?
— Ну, слушай… — И Марк поведал другу все, что узнал от возлюбленной, и поделился своими соображениями. — Так что, сам видишь, кандидатов на звание убийцы в этом деле полно. Но за троими мне необходимо установить наблюдение. Не выпускать из виду двадцать четыре часа в сутки. Прослушивать телефоны, включая сотовые, следить за домами и машинами. Не исключено, что кто-то проговорится. У дочки вроде наилучший мотив, но есть алиби. Надо его еще проверить и перепроверить. А служанка имела доступ ко всем помещениям. Возможно, она сохранила запасной комплект ключей. Следов взлома-то не было. Значит, дверь открыли ключами. И кто еще мог знать про пистолет Джинни? В общем, сам все понимаешь. Можешь кого порекомендовать для этой работы? Или мне самому найти людей?
— Нет-нет, Марки, ты даже не вздумай лично соваться. Коль скоро ты уж планируешь запасной вариант, то все дела будут идти через меня. Договорились?
— Ты истинный друг, — с чувством произнес суровый детектив. — Я так и знал, что могу на тебя положиться.
— А я вот нет, — пробормотал себе под нос адвокат, когда тот вышел из комнаты.
10
Прошел день, другой, начался вторник.
Вирджиния поднялась с постели в половине седьмого, поняв, что все равно спать больше не сможет. Да и то полубредовое состояние, в котором она провела большую часть ночи, с трудом можно было назвать сном.
Сколько раз за истекшее после ухода Марка время она кидалась к телефону и проверяла, нет ли от него сообщения. Сколько раз подключалась к Интернету, дрожащими пальцами набирала пароль и заглядывала в почтовый ящик. |