— Хватит! — перебил его Хуго. — Мальчик уже все понял. Не так ли, принц Бэйн? И не надо мне тут разыгрывать потерявшегося младенца. Мы оба прекрасно знаем, кто вы такой и чего вы стоите. Я так понимаю, что вы хотите выбраться отсюда и нанести визит папе. Выбраться отсюда можно только на корабле, а я — единственный человек, который умеет управлять кораблем. Альфред единственный, кто хоть что-то знает об этом народе и об их образе мыслей — по крайней мере, говорит, что знает. Так что он прав, когда говорит, что друг без друга нам не выбраться. Поэтому вам с папочкой лучше играть по-честному.

Теперь в глазах Бэйна не осталось и следа ребяческой наивности. Это были всезнающие глаза взрослого. Хуго увидел в них самого себя, свое холодное, безрадостное детство. Этот ребенок развернул все заманчивые подарки, которые подсовывала ему жизнь, и обнаружил, что внутри только мусор.

«Он такой же, как я, — подумал Хуго. — Он больше не верит ни во что светлое и прекрасное. Он слишком хорошо знает, что скрывается за всем этим».

— Вы обращаетесь со мной не как с ребенком, — осторожно сказал Бэйн.

— А разве вы ребенок? — спросил Хуго напрямик.

— Нет… — Бэйн стиснул в руке перо и ответил уже громче:

— Нет, я не ребенок. Я буду за вас. До тех пор, пока вы не предадите меня. Я обещаю. Но если кто-то из вас предаст меня, он об этом горько пожалеет!

Голубые глаза принца горели отнюдь не детской проницательностью.

— Отлично. Я обещаю вам обоим то же. А вы, Альфред?

Камергер уныло посмотрел на них и вздохнул.

— Неужели это должно было произойти именно так? Неужели мы будем верить друг другу лишь потому, что каждый держит другого за глотку?

— Вы солгали, что не знаете языка гегов. Вы не сказали мне правды о мальчишке до тех пор, пока чуть было не стало слишком поздно. О чем вы мне еще наврали, Альфред? — спросил Хуго.

Камергер побледнел. Он шевельнул губами, но ничего не сказал. Наконец он выдавил:

— Я обещаю.

— Хорошо. С этим кончено. А теперь надо разузнать об этом другом боге. Возможно, он поможет нам убраться отсюда. Возможно, это эльф, чей корабль затянуло в Мальстрим.

— Я могу сказать верховному головарю, что мне нужно встретиться с тем богом! — сказал Бэйн. Он умел пользоваться выгодами своего положения. — Я скажу, что не могу судить гегов, пока не узнаю, что думает об этом другой бог.

Мальчик улыбнулся.

— Откуда им знать, сколько мы с этим провозимся! Но захочет ли эльф помочь нам?

— Если он влип так же, как мы, то захочет. Мой корабль разбит, и его скорее всего тоже. Но, возможно, нам удастся собрать из двух кораблей один. Тсс! Сюда идут.

К ним подошел верховный головарь, за которым надменно следовал главный жирец.

— Когда вашеству будет угодно начать Суд? Бэйн вытянулся в полный рост и сделал оскорбленное лицо:

— Я слышал, как народ кричал что-то о каком-то другом боге, который находится в этих землях. Почему мне об этом не сообщили?

— Видите ли, вашество, — сказал головарь, бросив укоризненный взгляд на главного жирца, — этот бог утверждает, что он вовсе не бог. Он говорит, что вы не боги, а смертные, которые держат в рабстве нас, гегов.

Хуго не прислушивался к беседе — он все равно не понимал ни слова. Он следил за Альфредом, который внимательно слушал разговор. И от Хуго не ускользнуло выражение испуга на лице Альфреда. Убийца скрипнул зубами. Что за дурацкое положение! Их жизнь — в руках мальчишки десяти циклов от роду, который выглядит так, словно вот-вот расплачется!

Однако Бэйну удалось взять себя в руки.