|
— Может, и нет, — согласилась Святая. — Если вы с Райном поведете себя как нужно. Так уж вышло, что все сейчас зависит от вас. И меня ты тоже не слушай. То есть слушай, слушай… Я ненужных вещей не говорю. Но ты слушай не то, что я говорю, а ты подумай, зачем я это говорю.
— Зачем? — спросил я. — По-моему, ты не сказала мне ничего полезного и ничего, что мне стоило бы знать. Чепуха какая-то.
Святая рассмеялась.
— А вот догадайся! Догадайся-догадайся! Иди-ка сюда, — она вытянула вперед руку, подзывая.
Я пошел к камню. Трава показалась мне очень влажной — сверкающие капли росы срывались при каждом шаге. Странно… вроде бы до утра еще далеко.
При моем приближении вторая девушка отпрянула, даже соскочила с камня в траву, откуда наблюдала за мной огромными темными глазами, похожая на маленького зверька. Я не особенно обращал на нее внимания. Плита лежала «лицом» вверх, но ее поверхность была сплошь засыпана каменной крошкой.
Святая осторожно, узкой, детской ладошкой смахнула немного пыли. В голове у меня зашумело — кровь, что ли, ударила?… Или это просто поднялся ветер, встревожив кроны деревьев?…
Только Бог Настоящий знал, каких откровений я ожидал. Ничего подобного. Никаких откровений. Мне открылось всего лишь несколько совершенно непонятных, бессмысленных значков, больше всего похожих на следы тетерева в снегу.
— Что это? — спросил я. — Дети карябали?…
Спросил больше чтобы скрыть свой страх, чем в шутку: во-первых, понятно было, что никакой ребенок не сможет прорезать камень так глубоко, а во-вторых, сам вид этой надписи навевал на меня беспричинный ужас. Кто его знает, отчего. Обстановочка сказывалась, наверное.
— Ничего подобного, — ответила она. — Это имя.
— Чье имя?
— Кевгестармеля.
Это сказала не Святая. Это произнес тихий, почти шелестящий голос откуда-то сзади. Я обернулся. Курчавая девушка стояла позади меня, и смотрела… как она смотрела! Почему-то я подумал о пустыне и воде.
Вдруг девушка шагнула вперед и прижалась к моей груди. Очень быстро: я не успел даже схватить ее, отстранить или еще что, хотя стояла она, надо сказать, не вплотную. Руки мои сомкнулись на пустоте, и так вышло, что я обнял ее.
Она подняла голову и поцеловала меня. Это, движение, пожалуй, оказалось еще быстрее, но поцелуй быстрым не был. Он был… эй, вы никогда не пробовали целоваться с солнечным лучом? Ей-богу, только так я и мог бы это описать… Хотя откуда солнце? Тут же луна везде!
Свирель упала на траву.
А Святая куда-то пропала. Ушла, наверное. Даже если бы она улетела на метле или утанцевала бы вприпрыжку, потряхивая бубном, я бы и то не обратил внимания.
Записки Безымянной
Когда ты не живешь по-настоящему, а просто идешь к своей цели, все очень просто. Тебя, по сути, даже и нет; ты — одна мысль, одно стремление. Ты ищешь не вкусной еды — а источник силы, не теплого ночлега — а укрытия на ночь, не друзей и спутников — а тех, кого можно использовать. Когда используют тебя саму, ты не отчаиваешься и не гневаешься — ты это просто терпишь. Тебе вообще все равно.
Единственное, ты не хочешь умирать. Раньше времени.
Шаманка проснулась инстинктивно, когда Стар поднялся и вышел из землянки. Она ожидала, что он скоро вернется, и на всякий случай чутко вслушивалась в темноту — слух у нее был очень хороший. Нет. Не возвращался.
Впрочем, ничего тревожного снаружи тоже не доносилось — обычные ночные звуки. Меч Стар с собой взял, она слышала это совершенно точно. Следовательно, беспокоиться за него не стоило.
Безымянная осторожно села. |