|
Оказалось — не надо. Что бы ни действовало тут на нечисть, на волков оно действовало не меньше: оказалось, зверей тут видели во множестве, но они еще ни разу ни на кого не напали. Подозрительно, по-моему.
Гаев общался со Святой долго — несколько часов. Потом вернулся, как всегда спокойный, как всегда с улыбочкой. Разумеется, рассказать, о чем они с ней говорили, и ради чего он нас сюда потащил, и не подумал. Я решил, что непременно поговорю со старушенцией завтра утром — раз уж она тут кому попало советы дает у источника, стало быть, и мне не откажет. Хоть пойму, что за птица.
А с Райном мне вечером поговорить не удалось — все отмалчивался.
Зато ночью мне приснился странный сон.
То есть сначала я не понял, что это сон — очень уж он был похож на явь.
Мне снилось, что я не могу заснуть — все ворочаюсь с боку на бок в землянке (я лег у входа). Наконец, мне это надоело, я встал и вышел на улицу. Ночь была прохладной, небо затянуло легкими облаками, но через них ярко светила большая еще луна — ведь полнолуние было только позавчера.
Я шел мимо шалашей и землянок, ночью похожих на бесформенные кучи хвороста или неаккуратные стога сена, и вдруг увидел склон, которого, кажется, днем не было. Днем здесь начинался спуск, я же шел вверх и вверх, не удивляясь при этом ничуть. Законы сна — что поделаешь.
Когда деревья кончились, я немного испугался — мне показалось, что я поднимаюсь на тот самый холм, где погиб мошенник по имени Гай. Но нет, холм оказался совсем другим. До самой вершины я так и не дошел — остановился на полпути, где потерялась в траве ведущая меня тропинка. Странно… Здесь, оказывается, была тропинка?… Я заметил ее только тогда, когда она пропала, и оказалось, что теперь я не могу сделать ни шагу.
Прямо передо мной на земле, поваленная, лежала надгробная плита. Старая, потрескавшаяся, поросшая мхом, в обрамлении бесцветных ночью лютиков. На камне сидели и разговаривали две… девушки? Девочки?… Обе выглядели очень молодо — я решил, что младшей не больше тринадцати, а старшей хорошо если пятнадцать. Младшая была одета в длинную и широкую белую рубаху. Светлые волосы заплетены в две длинные, до пят, косы. В левой руке девушка держала свирель.
Вторая девушка, старше, была абсолютно обнажена — ее прикрывали только длинные, кудрявые волосы, темнее, чем у первой. Девушка в белом молчала, склонив голову и выпрямив спину, вторая, сидя куда в более свободной позе — одна нога, согнутая в колене, поджата под себя, другой неизвестная красавица болтала в воздухе, непочтительно постукивая круглой пяткой по могильной плите, — и взахлеб что-то говорила, отчаянно жестикулируя.
— Мне слишком часто снятся сны в последнее время, — обреченно произнес я. — И все пророческие.
Девушки отвлеклись от разговора — они явно только меня заметили. Курчавая отшатнулась и, кажется, замерла в испуге. Та, что с косами, улыбнулась и посмотрела на меня очень знакомыми светлыми глазами.
— Естественно, как ты хотел, — сказала она радостно. — Если уж ввязался в войну с богами, придется воевать на их территории.
— Ты кто такая? — спросил я, машинально ища на боку меч… не нашел, что странно: я точно помнил, что клал Косу рядом с собой, когда ложился, а, когда выходил из хижины, первым делом прицепил ее на пояс.
— Святая Источника, — хихикнула девочка. — Не узнал? Вот идиот!
— Я брежу… — вздохнул я. — А это кто рядом с тобой?
— А это… — начала Святая, лукаво косясь на подругу…
— Не говори! — вскрикнула голая девушка.
— А это просто дух леса, — закончила Святая. |