|
Я только сказал:
— Это ведь я заставил тебя пойти со мной. Не наоборот.
— Считай, что я проникся. Ты — опасный тип, астролог. Я теперь тебя вообще не собираюсь отпускать шляться самому по себе. Пока ты не присоединишься к Хендриксону.
Я расшифровал это так: «Я знаю, что у тебя есть свои секреты, и, раз уж ты меня шантажируешь, то тоже терять времени не собираюсь. С паршивой овцы — хоть шерсти клок».
Так что у подножия скалы осталась одна Вия — стеречь лошадей. Мы с Ди Арси вскарабкались наверх вдвоем. Однако когда мы поднялись на площадку, протиснувшись сквозь узкую каменную щель, Святая даже не повернула к нам головы.
— Я приходила сегодня утром к Источнику, — сказала она. — Те, кто подлечиться хотели, или там совет получить, уже ушли.
Голос ее был, как мне и прежде помнилось, спокоен и безмятежен.
— Я не за советом, — тихо сказал я. — И уж тем более не за пророчеством.
— Ну, — Святая хмыкнула. — Я не удивлена, что тебя пропустили. А вот молодого милорда с какой стати?
— Мне уйти? — спросил Ди Арси. — Если дама попросит…
Святая совсем не выглядела дамой. Она сидела, сгорбившись, невнятного цвета одеяние — даже не понять, что такое, не то жреческая хламида с рукавами, не то сердех, только без кармана, не то халат, как в Эмиратах носят, — заплатано на рукавах, редкие седые волосы связаны в пучок на затылке.
Тут она обернулась к нам.
Святая казалась очень старой — лет не меньше ста. Когда я увидел ее в первый раз, подумал даже «столько не живут». Но глаза у нее были по-молодому ясными, слезились от ветра. Узловатые пальцы сжимали свирель. Святая со свирелью — так ее еще иногда называли. Но никто никогда не видел, чтобы она на ней играла.
У меня сердце замерло — сухонькая старушка на краю скалы, у подножия которой невероятно густым дорогим ковром раскинулся лес, а над вершиной слепило синевой послеполуденное небо… Святая почему-то показалась мне божественнее, чем сами боги. Так всегда и бывает. Когда глядишь на нее, понимаешь, почему ее называют Святой. Правда, никто не говорит, кому она служит.
— Лучше уйди, — сказала старушка. — Мы с тобой потом поговорим. А пока очередь Райни. Правда?
И улыбнулась неожиданно зубастой улыбкой.
Я не стал оборачиваться — и так по шороху камней понял, что Стар развернулся и начал спускаться обратно в щель. Я ему посочувствовал: по опыту знаю, что подняться сюда проще, чем спуститься. Но Святую в любом случае ослушаться было нельзя. Едва познакомившись с этим местом, я удивился было: как его до сих пор не разрушили?… Мало разве охотников?… Разбойничья шайка, отряд какого-нибудь владетельного сеньора, не в меру ретивый сборщик налогов, озлобленные конкуренцией жрецы из ближайшего храма…
Потом я узнал: близлежащие разбойники и бенефициарии сами охраняли Святую. Судьбу она предсказывала всем без разбора, и исцеляла тоже всех. А храмы о ее существовании если и знали, то предпочитали закрывать глаза — ведь Святая никогда ничего не проповедовала.
Это с одной стороны.
С другой стороны, Святую вообще невозможно было ослушаться. По крайней мере, ни у кого из встреченных мною здесь не получилось. Наверное, я и сам не исключение… не знаю, она мне никогда не приказывала.
Я подошел и сел рядом с ней на камень, скрестив ноги. Вид внизу открывался великолепный — только кроны деревьев до самого горизонта.
— Привет, — сказала Святая на Речи. — Райни…
И неожиданно порывисто обняла меня, зарылась лицом в ткань плаща на груди.
Я тоже обнял ее. |