|
Так ровно и прямо держать спину умеют только потомственные аристократки. Тетя Ванесса, например, умела. А мама — нет.
Еще к головному убору женщины была приколота невесомая темная вуаль — новая мода в Радужных Княжествах, о которой я уже был наслышан. Пока лица прикрывали только замужние женщины, появляясь где-то без мужа, да вдовы в трауре… Скоро, вероятно, мода распространится и на молодых девушек. А может, сгинет, исчезнет без следа…
Спутники леди — две женщины средних лет в темных коттах и простых головных накидках, а также вооруженный слуга, стояли метрах в десяти, под деревом. Компаньонки болтали между собой, слуга ковырялся в зубах. Им было скучно.
Я подошел к источнику и, как здесь было принято, снял перчатки и, опустившись на одно колено на том удалении от женщины, какое только позволяла величина чаши, погрузил в воду руки. Плеснул немного воды в лицо и на волосы. Женщина с любопытством посмотрела на меня и тут же отвела взгляд — без особой спешки. Просто я ее ничем не заинтересовал. Действительно, с чего бы…
Под вуалью был виден подбородок — белый, с родинкой и едва намечающейся складочкой. А еще угадывались остальные черты лица… миледи, наверное, была красива. Объективно говоря.
Она чуть наклонила голову в ответ на мой вежливый кивок. И тихо, величественно пошла прочь. Так медленно, что казалось, не идет — плывет над травами.
Я взглянул ей под ноги. Нет, в невесомой черной пыли, оставшейся на вытоптанной земле, были видны следы маленьких каблучков. Женщина подошла к своей свите, и те направились прочь — к шалашам, где их, наверное, ждали лошади и сопровождающие. Свита такой знатной дамы должна составлять человек восемь-десять, никак не меньше.
Стар подошел ко мне сзади.
— Надо руки намочить? — спросил он.
— Не совсем, — ответил я, не оборачиваясь. — Надо лоб побрызгать. Если сможешь это сделать, не намочив рук — валяй.
Сзади раздался плеск.
Я обернулся, и увидел, что Ди Арси, схватившись за лежащие на краю камни, нагнулся и окунул голову в чашу. Потом он выпрямился и, отфыркиваясь, смахнул с лица мокрые волосы. Расстегнул ворот промокшего сюрко.
— Ну и зачем? — спросил я.
— Это была моя мать, — ответил он. — И эта твоя Святая расскажет мне, о чем они разговаривали!
— Святая тебе не скажет, а заставить ты ее не заставишь, — пообещал ему я. — Я тебе не позволю.
— Источник — это, конечно, хорошо, — мечтательно произнесла святая. — Но только здесь я чувствую себя по-настоящему хорошо. Похоже на дом. Правда, Райни?
Святая сидела на краю каменистой площадки. Как я уже сказал, выше по склону земля понемногу с холма съезжала, как съезжает одеяло с приподнявшего плечо человека, и вершина холма увенчивалась небольшой каменной горушкой. Пещера Святой была чуть ниже, над ней как бы нависал скальной козырек. Вот на нем-то и сидела Святая, неловко скрестив ноги.
Перед нашим разговором я попросил Стара остаться внизу, у подножия холма.
— Щас, — хмыкнул он совсем не аристократически. — Ты мне так и не объяснил, какого черта сюда прешься. Потом, у меня к Святой свой интерес.
— Поступай, как знаешь, — пожал я плечами.
В самом деле… мне ли беспокоится. Если Святая захочет поговорить со мной наедине, она найдет способ, а не захочет, то тут уж будет Ди Арси со мной или нет — дело десятое. Я только сказал:
— Это ведь я заставил тебя пойти со мной. Не наоборот.
— Считай, что я проникся. Ты — опасный тип, астролог. Я теперь тебя вообще не собираюсь отпускать шляться самому по себе. |