— Вот, — сказал я. — Спроси Вию, вряд ли она тебе расскажет больше. И скорее всего, по-другому — даже не решусь предположить, как шаманы там видят. А я очень хорошо то место запомнил, и почти все по ходу понимал. Честно. Управлять не мог — Драконье Солнце для этого не предназначено — но понимал. Ну или мог бы понять, если бы дал себе труд подумать. Так вот… ты помнишь, там в тот раз туман был. Влажный. А потом, когда вы на обряде оказались… там вода была, да?… Много воды. Это старые силы лезут, которые под властью Луны. Луна всегда водой управляла — вот хоть приливы возьми.

— Уж настолько я знаю, — Стар оборвал меня. Нахмурился. — Скажи… а роса — это тоже… оттого же?

— Где роса? — удивился я. — Какая роса?… Там что, и роса была? Когда?

— Да ладно, — Стар отмахнулся. — Это я так, к примеру.

— Ну вот… — я вздохнул. — Считай, что боги пытаются плотину поставить. Человеческими жизнями, между прочим. Последние несколько веков пытаются, но пока не выходит и выйти не может. Понимаешь, они же пришельцы. Все из других сфер. Здесь у них настоящей власти нет. Боги — отдельно, люди отдельно. Они нас под себя не выстраивают.

— Ты о чем? — удивился Стар.

— А о том… — я вздохнул. — Стар… Фрейя — суровая волшебница в меховой шубе, разъезжающая на волках. Ее народ — торгаши и работяги, любители празднеств и жирной пищи, которые живут в климате, где зимой снега если на палец выпадет — уже катастрофа! Ра — мудрый и суровый бог, любящий порядок, и разгуливающий, между прочим, в одной и той же хламиде на голое тело зимой и летом. А соотечественники мои чуть что, за ножи хватаются, короля уже сорок лет выбрать не могут, а зимой у нас на севере зима длится месяцев по пять — и не такая зима, как здесь… Вискондил… ветреный пьяница, декламатор стихов, покровительствующий праздности и разврату… повелевает народом суровых воителей и хитрющих купчин, которые до того боятся тлетворного женского влияния, что заставляют своих красавиц носить паранджу и прячут их под замком! Кевгестармель… — при звуке этого имени Стар даже в лице не изменился, — мрачный кровосос в одежде из свежесодранной человеческой кожи — во главе земли, славящейся бардами и рыцарями! О Семерке я вообще молчу — куда они только свой нос не суют, не заботясь, к месту или не к месту! И при этом до сих пор никто не знает, семеро ли их, двое ли, или вообще один! Продолжать?!

Глаза Стара сузились. Он кивнул.

— И еще вот что… Ты замечал, как мы не меняемся?… Мореплаватели отплыли разыскивать иные земли — где они, те мореплаватели?… Молодой мастер-ткач собрал новый станок — отнесли в храм на пробу, а там заставили разломать и огромный штраф выплатить — и в храм, и в цеховую казну! Гениальный изобретатель, который, как говорят, придумал повозку, способную двигаться сама по себе, поражен молнией на главной площади… между прочим, площади Медина-дель-Соль, куда мы как раз направляемся! Это Семерка Зевса и Тора с Островов призвала, чтобы впечатляющей выглядело! Ни о чем не говорит?… В радужных Княжествах лет двести назад жил ведь такой… Герцог Ораильский. Он нашел корону Старых Королей, провозгласил себя их наследником, собрал армию и принялся собирать земли под своей рукой. С кем-то и впрямь воевал, с кем союз заключил, за кого дочку выдал, другие сами под его руку пошли… чем все кончилось?!

— Кевгестармель явился перед ним сам, — пожал плечами Стар.