Да, конечно: Стар ужасно боится. Боится себя самого. И не доверяет себе. Ха! Не бог весь какой гениальный вывод, мог бы и раньше догадаться…

Мы оба замолчали.

— Как мне убедить тебя нам помочь? — спросил Стар.

— Скажи мне, как твой отец и Хендриксон убили бога, — рассеянно ответил я, обмакивая перо в чернила.

— Только после того, как ты присоединишься к нам, — хмыкнул Стар.

Я слегка улыбнулся.

— Вот видишь. В итоге, это все-таки вопрос доверия, и ничего кроме.

Стар ругнулся. Я же промолчал: мне-то было ясно, что не только в доверии между Ди Арси и мной было дело. Лично мне хотелось бы знать, на что надеется Вия, по-прежнему следуя за нами. Ведь она должна понимать, что, если я даже и умею поворачивать время, я никогда не соглашусь изменить историю так, чтобы шаманка исчезла бесследно.

И тут свеча потухла.

Стар от души выругался.

— Ну и, — сказал он хмуро. — Как я должен теперь пришивать этот идиотский ремень?…

— На ощупь? — предложил я.

В следующую секунду мне пришлось схватить со стола тетрадку и пригнуться, потому что Стар подхватил с пола вышеупомянутый набитый живностью тюфяк — тяжелый, между прочим! — и швырнул его в меня. Эту бы энергию, и в мирных целях.

Я подумал, не швырнуть ли мне чего-нибудь в Ди Арси, но решил не поддаваться на провокацию.

— Ждут тебя тридцать три года несчастья, — произнес я замогильным голосом. — За нападение на магистра.

— Ха! Ты мне, стало быть, гарантируешь еще тридцать три года?… Спасибо большое, Гаев!

— Всегда пожалуйста, Ди Арси, — я подошел к окну и отворил ставню. Опять луна светила… да когда же она наконец на убыль-то пойдет!.. На улице кто-то ругался визгливыми голосами.

— Хорошо быть человеком… — вдруг сказал Стар… и как-то очень резко замолчал, словно это у него против воли вырвалось.

— Не надейся! — усмехнулся я.

— Ну ты гад, — и в этой фразе Ди Арси звучало неподдельное чувство.

Записки Аристократа

Гаев говорит, все дело в доверии. Ну, кому как. Доверие — вещь хрупкая и неосязаемая. Я, может, только Хендриксону и миледи на всем свете могу доверять. Даже матери своей не могу. Правда, Агни… Но Агни ведь и не человек.

Где она, побери ее этот непонятный черт или кто-то более традиционный, вроде Ормузда?! Как можно вот так исчезать, ни здрасте, ни до свидания… Причем обстоятельства… Она ведь исчезла перед боем с единорогами. Если бы Райн и Вия не заверили меня, да еще и по отдельности, что все с ней в порядке, я бы, вероятно, объявил Гаеву, что с места не сдвинусь, пока саламандру не найдем или пока не убедимся, что ее нет в живых (что бы это слово ни значило по отношению к саламандре). Райн, в принципе, мог бы и соврать, но Вии я верил. Кроме того, я и сам откуда-то знал, что Агни жива, но не возвращается ко мне. Не хочет?… Вроде бы, я ничем не обижал ее… По крайней мере, не больше, чем всегда. Она ведь тоже со мной спорила почем зря — этот-то и составляло прелесть наших отношений.

На следующий день после длинного разговора с Гаевым, когда мы поутру снова двинулись в путь, я снова начал расспрашивать Вию, что там да как с Агни. У нее, кажется, уже не было сил от меня отбиваться. Правда, шаманка подтвердила, что действительно связывалась со своим духом, и он ей сказал, что с Агни все хорошо — при этом таким усталым голосом, что мне вдруг даже стало стыдно почему-то.