— Служанки говорят, что все девушки перед свадьбой нервничают… — хихикнул Стар. Ему показалось, что он понял, о чем говорила сестра.

— Нет, нет! — Анна покраснела. — Я не о том! Я ведь уеду отсюда совсем! Ты понимаешь, совсем! И очень-очень редко буду видеться с мамой и папой, и с тобой, и с Еленой! — Елена — это была их самая младшая сестренка, которой еще и пяти лет не исполнилось.

— И с Симоном, — добавил Стар.

— И с Симоном, — согласилась Анна.

— Но ты ведь любишь своего жениха, правда?

— Конечно, люблю! — сердито воскликнула Анна. — Если бы не любила, я бы ни за что за него не пошла, чтобы там кто ни говорил! Просто… я почему-то волнуюсь за тебя, Стар.

— С чего бы это? — удивился мальчик.

— Просто так… Ты же все время попадаешь в какие-то истории. Уж как я стараюсь за тобой приглядывать, но без меня ты все время делаешь глупости…

— Ничего подобного! Я уже почти взрослый!

— Да, конечно… — она вздохнула. — И все-таки я волнуюсь.

— Ты же женщина! Ты и должна волноваться.

Анна только улыбнулась.

— Ну вот что… — сказал Стар самым взрослым тоном. — Ты можешь попросить своего жениха, когда он станет мужем, чтобы он попросил отца, чтобы я стал у него оруженосцем. И тогда я снова буду у тебя на глазах.

Про себя Стар подумал, что это может быть хорошим шансом начать готовиться к посвящению в рыцари раньше, чем принято. Почему это, он, в самом деле, должен ждать, как все?… Все — это все, а он, Стар, — это Стар!

— Ты еще для этого маловат.

— Но я выше остальных мальчишек! И сильнее! И я даже читать умею, если на то пошло! — тут Стар сник. — Хотя это, конечно, не достоинство для настоящего рыцаря… Наверное, об этом можно и не говорить, правда?

— Можно и не говорить… — Анна взъерошила волосы у Стара на макушке. — А можно и подождать годика два. Честное слово, не торопился бы ты вырастать.

— А я и не тороплюсь! Я уже взрослый! — воскликнул Стар, возмущенно увернувшись от ее ласки. — И не надо тут всяких телячьих нежностей!

— Из теляток, между прочим, вырастают быки, — поддразнила его Анна. — А из тебя ничего не вырастет: больно уж ты тощий.

Только Стар хотел придумать остроумный ответ, как дверца кареты распахнулась. Старая кормилица Оливия всплеснула руками.

— Господи, да что же это вы тут, молодой господин?! Ведь мы уже готовимся уезжать! Седлайте-ка быстро свою лошадку!

И пришлось Стару выпрыгивать из экипажа, так и не сказав ничего умного. Ну и что! Вся его душа пела. Наконец-то они отправляются в путь! Пусть путешествие продлится всего три дня туда и столько же обратно, но это ровно в три раза дальше, чем Стар когда-нибудь удалялся от их замка!

…Где ему было знать, что он и вовсе не вернется домой.

5. Записки Аристократа

Что-то мне снилось хорошее, отчего не хотелось просыпаться. Сквозь сон я подумал — благоприятный признак. С тех самых пор, как я едва не замерз в лесу, оставленный Симоном умирать, мне редко снится приятное. Если уж мое воображение рисует что-то за сомкнутыми веками, то чаще всего — тот самый удар, и первые снежинки, которые кружились в воздухе, да одна еще, помню, легла на отворот моей перчатки. Капля крови — и рядом снежинка. На темном ворсе. Ей-богу, это стоило бы картины иного прославленного живописца.