|
Рыбы бестолково трепали хвостами на берегу, как будто надеялись отчаянным усилием тела скинуть себя обратно в воду. Неподалеку от них, но все же на таком расстоянии, чтобы рыбы не сумели перебросить себя прямо на одежду, были аккуратно разложены на камнях рубашка и мужской сюрко. Сапоги были аккуратно составлены рядом, понуро свесив голенища. А на середине весело бегущего по камням ручейка я увидел астролога Гаева. Он стоял голым по пояс, штаны закатаны по колено. На шее у него поблескивала серебром цепочка, на цепочке, продетая за ушко, висела длинная штопальная игла. Сперва я слегка удивился необычному украшению, потом вспомнил, что на Востоке (стало быть, в Шляхте, наверное, тоже) принято было, отправляясь из дому, брать у матери что-нибудь «на счастье».
Гораздо больше меня заинтересовало другое: на широком кожаном поясе штанов, скрепленном затейливой фибулой, у Гаева был пристегнут за пришитое к ножнам ушко мой собственный кинжал, Сын Грома. Сперва я решил, что астролог ловит рыбу руками, но потом сообразил — ничего подобного. Он просто умывался. Вот набрал полную пригоршню воды, протер лицо… Я впервые заметил, что волосы его слегка серебрятся… от солнца, что ли? Да какое солнце, пасмурно. Гаев отнял руки от лица, и наконец заметил меня. — А, Ди Арси! — весело крикнул он. — Проснулись? Я только кивнул. Кричать не хотелось. Ловко перепрыгивая с одного камня на другой, чтобы не поранить босые ноги о мелкую гальку, астролог выбрался на берег. Потом отстегнул с пояса нож, протянул мне. — Я тут одолжил, пока вы спали, — сказал он. — На всякий случай. Надеюсь, вы не против? Насколько я понимаю, у вас все равно оставался другой — в сапоге. Да, наметанный взгляд у этого звездочета. И запасной клинок углядел! А ведь у моего Орлиного Когтя не было даже ножен, чтобы сподручнее прятать. И сапоги у меня кожаные, а отнюдь не тонкие суконные. Значит, не мог он не заметить сейчас и шаманского бубна на поясе. Эта штука сразу бросается в глаза. Почему же ничего не сказал? Впрочем, кто-кто, а я первым заводить разговор о шаманке не намерен. — Оставьте себе, — вдруг сказал я. — Пригодится. У вас, как я понимаю, оружие отобрали? — Не в первый раз, — он вдруг на удивление лучезарно улыбнулся. — И, наверное, не в последний. Снова прицепил нож к поясу, потом начал неторопливо одеваться. — Куда вы теперь? — спросил я его. — Куда-нибудь, — пожал плечами Гаев. — Мне везде интересно. Может быть, в Мигарот… Может быть, в Эмираты — если подвернется подходящий караван. Может быть, в горы. За Каменным Поясом лежат Радужные Княжества. Я никогда там не был. Голос его звучал мечтательно — не дать не взять, придворный поэт. Он закончил одеваться, пристроил на голову невесть откуда взявшийся бархатный берет — раньше при нем я берета не замечал. Наверное, прятал в кармане. Последней он подобрал с земли оставленную там массивную позолоченную цепь, с тяжеленной блямбой — магистерским знаком астрологов. Хотел было надеть ее на шею, потом, поколебавшись немного, протянул мне. — Держите. — Зачем? — я чуть было не отступил назад. Еще не хватало — таскаться повсюду с этой штуковиной… потом до меня дошло. — Погодите, — начал я, — вы что, хотите сказать… — Именно, — Гаев серьезно кивнул. Его голубые глаза смотрели на меня очень пристально и внимательно. — Это — Драконье Солнце. Все остальные носят символы. У меня — настоящее. Я обещал отдать его вам — и отдаю. Хотя, видят боги, это дается мне непросто. |
