— Говоришь, этот Гаев мылся… — герцог не ругал меня, он даже не выматерился сквозь зубы. У него вообще не в привычке было ругать. Но этот спокойный тон и этот взгляд светло-карих глаз, почему-то удивительно напоминавших мне отцовские (что странно, ведь у отца, как и у меня, глаза были черные) действовали посильнее всякой ругани. Я чувствовал себя не то нерадивым ратником, которого охаживают плетьми перед строем, не то мальчишкой, поставленным в угол за то, что разбил мамину любимую вазу.

— А не было ли у него при себе в этот момент какой-то мелочи?… Кольца на пальце… пряжки на поясе… чего-то круглого, я думаю… — герцог с герцогиней переглянулись, она согласно кивнула.

Действительно, Драконье Солнце должно быть круглым. Круг — извечная совершенная форма, символ мира, гармонии, вечности, возрождения, смерти и пустоты. К тому же название — Солнце… Круг, или крест, или свастика. Так же, если уж его можно взять просто так, Гаев обязан всегда носить его при себе. Хоть ночью, хоть в воде. И это что-то…

Круглое. Что-то было… Игла и наперсток на шее Гаева?… Нет… Кольцо?… Были ли у него кольца?… Я вспомнил его руки, цеплявшиеся за решетку камеры, и решил — не было. Даже и тогда. Что же было?…

И тут я вспомнил. Гладко отполированная фибула на широком кожаном ремне, в которой неярко блестело тусклое утреннее солнце. Круглая. С узором… каким-то орнаментом, если очень припечет, я, наверное, даже смогу его приблизительно зарисовать по памяти.

Если бы не присутствие герцогини, я бы выругался сквозь зубы. Надо же!..

— Может быть, пряжка ремня, — тихо сказал я. — А может быть, амулет действительно не при нем, а он его спрятал в надежном месте, как и сказал вначале.

— При нем, — покачала головой герцогиня. — Я знаю, что при нем.

— Позвольте, милорд, — я склонил перед герцогом голову. — Я обязательно найду его. Только позвольте мне.

Я рассматривал циновку у меня под ногами и даже не глядел на Хендриксона, а потому не мог видеть, с каким выражением он смотрит на меня. Надо думать, без особой укоризны, оценивающе, как привык. Да за такой проступок он тысячу раз должен был разочароваться во мне… Были, были у меня промахи, подчас довольно-таки неприятные, но никогда — настолько глупые. Может быть, Гаев все же обладает какой-то магией и отвел мне глаза?

Да нет, нечего переваливать вину с себя на обстоятельства. Сам виноват, сам будешь исправлять.

— Что, хочешь расплатиться с астрологом за то, что он провел тебя? — спросил герцог.

Я поднял на него глаза. Герцог улыбался.

А я, неожиданно для себя, сказал правду: Правдой была мысль, что пришла ко мне пару моментов назад, разве что обогащенная.

— Нет, милорд. Я зол на него, но квитаться не собираюсь — он ничем не нарушил клятвы. Обещал отдать мне Драконье Солнце — и отдал. Так что во всем виноват только я. А значит, мне и исправлять. Нам все равно нужно Драконье Солнце, от этого никуда не деться.

А про себя я подумал: «Ну Гаев! Погоди ты у меня!»

3. Записки Астролога

Большое село называлось Аксдорф. Ярмарка здесь, наверное, была велика и в обычное время, по седьмым дням недели. Сюда приезжали обменивать и продавать товар крестьяне из многих соседних деревень, у которых не было возможности быстро обернуться туда и сюда до Адвента. Сейчас, однако, ярмарка была еще бойчее, чем всегда, и места занимала много на удивление: здесь остановилось порядочно купцов из тех, кто везли свои товары в Адвент, чтобы либо продать их там, либо отправить морем дальше. Часть торговцев, узнав о нападении герцога, поворотила коней да и отправилась восвояси, сетуя на причиненный убыток, часть решила обогнуть несчастный город и везти товар дальше, в Нейт.