Единственное, за что я мог зацепиться — это порасспрашивать, не искал ли тут два дня назад работу некий молодой астролог… ростом чуть пониже меня, телосложения плотного, волосы светло-русые, глаза голубые (я знал, что он не назвался собственным именем: слухи о знаменитом Магистре Драконьего Солнца разнеслись далеко, и, объявись он тут, об этом бы говорили до сих пор — нам бы и расспрашивать не пришлось). Да-да, искал ваша светлость, еще как искал, и не один такой был… да кто ж их запоминает, тут всяких шарлатанов прет — пруд пруди! Гороскоп составить, и то не могут, а все туда же, в астрологи лезут… И все почти светловолосые, тут вам не Земля Басков, тут, простите, ваша светлость, ваш цвет волос скорее за редкость… Прощения просим, ваша светлость, а только не припомню… что, молоденький совсем парнишка?… Не знаю, может, и был, сопляков всяких тут тоже много вертится…

Наконец, мы получили что-то вроде зацепки: одна из торговок вспомнила, что некий симпатичный молодой человек, назвавшийся адептом Великого Искусства, нанялся в караван, уходящий по дороге на Мигарот. Вроде бы предсказывать им судьбу, спасать караван от сиюминутности бытия… ибо что под этим прекрасным небом более бренно, чем судьба торговца, ищущего свою ненадежную прибыль?

Этот след порадовал меня, как радует, наверное, взятый запах хорошего охотничьего пса. Дорога до Мигарота отсюда одна — и это значит, что никакого труда нам не составит настигнуть осторожных караванщиков и нашего скользкого друга! Это оттуда можно куда угодно: хоть вниз по Риту, до самого Ририна, хоть вверх, в Эмираты!

Однако моя спутница почему-то не обрадовалась. Обожгла меня взглядом из-под капюшона и сказала:

— Я бы на вашем месте, милорд, не говорила бы «ам», пока рябчик еще не на вертеле.

— Что такое?

— Предчувствие, — коротко сказала она. — И еще: духи говорят, что надо идти в сторону гор.

— А духи могут ошибаться? — спросил я ее.

Вия пожала плечами; видно было, что ей не слишком хотелось отвечать, но ответила она все-таки честно.

— Да, духи могут ошибаться. Они могут даже умышленно говорить неправду. Дело шамана — это понять, где правда, где вымысел. Мне кажется, что астролог Гаев не ходил никогда ни с каким караваном, и что он не стремился ни в какой Мигарот.

— Почему? — спросил я с законным удивлением. — Мигарот — крупный город, там есть университет, и гильдия Астрологов там тоже есть… и я знаю, что там живет как минимум с десяток магистров. Куда еще и идти нашему адепту, как не туда?

— Вот именно поэтому он не пойдет в Мигарот… — тихо проговорила Вия. Разговор этот велся на центральной площади, только здесь не было фонтана, как в Адвенте — всю ее занимал один рынок с крытыми киосками. Здесь было шумно, но Вия даже тихо умела говорить так, что я слышал каждое ее слово, не напрягая слуха. Или это я умел слушать? — В Мигарот, где солнце посылает первые лучи башням желтого мрамора, где ветер несет по мощеным улицам лепестки цветущих вишен… нет, в Мигарот он не пойдет. Духи говорят, что он ищет покоя и искупления, а Мигарот не подходит ни для того, ни для другого.

— Ты что, еще и стихи пишешь? — спросил я удивленно. — Почему вдруг так заговорила?

Вия ответила загадочно.

— С кем поведешься, милорд.

— Вы бывали в Мигароте, драгоценная госпожа? — спросил я без насмешки. Мне и впрямь было интересно узнать, бывала ли она в Мигароте, потому что сам я там никогда не был. Говорят, очень красивый город.

— В прошлой жизни, — уголок рта Вии Шварценвальде чуть дернулся, как будто она хотела улыбнуться, да передумала.