— Наверное, ты догадался, что ты зачем-то нужен нам, — задумчиво сказал старик. — Ты умный мальчик… иначе мы не стали бы даже говорить с тобой.

Он замолчал, выжидательно гладя на меня. О боги мои… ну почему вы так банальны?… Ну нельзя начинать разговор с того же примитивного хода, что какой-нибудь сектант! Хотя… а от кого учатся сектанты, если подумать?

— Что же нужно от меня всемогущим Семи? — тихо спросил я.

— О, сущие пустяки! Ты примерно представляешь, чем Мойры занимаются? — спросил он.

Я кивнул. Сестры-мойры, сущие за шатром небес… говорят, они не боги, но даже боги прислушиваются к их советам. Еще говорят, что они живут не в нашем мире, а где-то еще, совсем далеко… и что в них верят везде, где живут люди. Повсеместная вера — большое достижение для существа, претендующего на божественность. Особенно, если им не строят храмов.

— Ясно, не представляешь… Оно и к лучшему. Ну так вот, они сказали нам, что только ты в состоянии нам помочь. А потому ты это сделаешь.

— В состоянии… но помогу ли? — осторожно спросил я.

— О, какие глупости! Разумеется, поможешь! Приложишь все усилия — уж мы позаботимся, чтобы ты… так сказать, всеми силами восхотел.

Я приподнял брови.

— Я охотно помогу вам, как почтительный подданный…

Он взмахнул рукой.

— Оставь это! Почтительность смертных мне известна. Кнут и пряник — вот что по-настоящему надежно. Старо как мир. Не выполнишь — чик, — он провел себя когтистым указательным пальцем поперек бороды. — Выполнишь… ну, тут можно и поторговаться. Слава у тебя, вроде бы, уже есть, но богатство, власть… ничего этого ты пока не приобрел. Впрочем, и не стремишься, не так ли?

Я кивнул.

— Ну, мы что-нибудь придумаем, — оптимистически пообещал бог. — Не для тебя, так для твоей сестры… ты ведь, кажется, очень любишь свою сестру?… Хочешь, мы ее вылечим? Вернем все, как было?

Не скажи он последнюю фразу, я бы, может и купился… нет, не купился, но хоть задумался бы, хоть секундочку поразмыслил бы над его заманчивым предложением. А так…

— Но вообще, юноша, вы меня разочаровываете! Договариваться о вознаграждении, когда задание еще не оговорено… Или звезды уже сказали вам, что мы от тебя хотим?

Глаза у него были очень странные. То есть… нет, я неправильно сказал. Знаете, у бога, наверное, и глаз-то нет. Во всяком случае, я их не видел. У меня словно бы зрение отшибло… или память. Я видел морщины на лице, видел бороду и усы, не мог от этого лица глаз отвести… но никаких глаз. Какое там соревнование в гляделки — я растерялся хуже малого ребенка.

Хотя малый ребенок, наверное, как раз не сплоховал бы.

— Нет, звезды ничего не сказали мне об этом. Я давно не проверял собственный гороскоп.

Это было правдой: обжегшись в Адвенте, я на какое-то время заделался очень прилежным, и высчитал свою судьбу на год вперед. Но чем более длительные прогнозы ты делаешь, чем менее они четкие. Я знал, что этот год для меня будет наполнен важными и драматическими событиями с неоднократным риском для жизни, но полагал, что события эти произойдут лишь осенью… а ведь восьмой месяц начнется только завтра. Эх, ну вот чего мне стоило потратить немного больше времени и посчитать хотя бы один лунный гороскоп!

— Ты знаешь эту народную побасенку… песенку… о двух юношах, которые одолели бога?

— Как и большинство людей на Закате… — осторожно ответил я.