Мэтт заметил циника, который охранял стену, где балконы располагались совсем низко – примерно в трех метрах над землей.

Тобиас издалека сразил стрелой часового, а трое пэнов вспрыгнули на спину сороконожек, а оттуда – на бамбуковый балкончик.

Колесница была огромной – размером с хоккейное поле и высотой с двухэтажный дом.

Но долго искать королеву не пришлось.

Мальронс стояла на обращенной к крепости террасе и с наслаждением дожидалась близкого триумфа.

Увидев ее, Мэтт тут же оттащил обоих друзей за угол.

– Придется подождать, когда придет Ропероден, – объяснил он.

Гроза шла за ними по пятам и теперь уже добралась до реки. Мэтт знал, что Ропероден идет сюда, он позвал его, оставил свой разум открытым, чтобы отец мог поддерживать с ним ментальный контакт.

– Это еще что за история? – спросил Бен.

– Доверься мне.

Бен внимательно посмотрел на него:

– Мы проигрываем войну, Мэтт. Мальронс уничтожит нас!

– Надо подождать. Совсем чуть-чуть!

– Я не могу ничего не делать и просто стоять. Я ухожу – надо убедиться, что рядом не окажется этот генерал, ее правая рука.

Мэтт хотел удержать Бена – он знал, что это очень плохая идея. Но Бен оказался быстрее и проскользнул в бамбуковый коридор.

– Оставь его, – вмешался Тобиас. – Он знает, что делает.

Двое друзей подождали еще несколько минут. Гром грохотал все ближе, молнии озаряли колесницу призрачными вспышками.

Одна из них выхватила из темноты десять солдат-циников, наставивших копья на Мэтта и Тобиаса.

Растолкав их, к подросткам протиснулся генерал Твен. Он был облачен в живую броню, состоящую из тысяч подвижных элементов.

– Вот мы и встретились снова!

Рядом с ним, уперев руки в бока, стоял Бен.

Мэтт заморгал, отказываясь в это верить.

– Бен? Но…

– Мне жаль, Мэтт, это было необходимо.

– Почему? – возмутился Тобиас.

Бен покачал головой:

– У меня не было выбора. Ради блага нашего народа. Мы не можем выиграть войну. Там, возле крепости, сейчас убивают наших друзей. Их надо было спасать.

– Значит, это ты…

Мэтт ощутил внутри давящую пустоту. Не только предательство Бена, но и сам факт, что предателем может оказаться так много сделавший для пэнов и подвергавший свою жизнь опасности, служа Эдему, долгоход, шокировал его. То, что он согласился предать в руки циников своих друзей, заключить договор с врагами, означало лишь одно: взросление неизменно ведет пэнов к сближению с циниками. Взрослея, пэны перестают верить в вечную дружбу и становятся расчетливыми и осторожными, думают о выгоде. Мэтт уже видел такое.

Тут уж ничего не поделаешь…

А Бен – живое доказательство неизбежности этого взросления. И это доказательство, только что предъявленное Мэтту, подкосило его.

Все было напрасно.

– Я заключил соглашение с Мальронс. А ты, Мэтт, против мирного договора.

– Думаешь, она выполнит свои условия?

– Все уже свершилось! – прогремел властный голос.

В комнате появилась Мальронс в черно-белом платье.

Она смотрела на сына, но ее бледное лицо не выражало ни любви, ни сострадания.

– Я очень долго ждала этого момента, – призналась она.

– Мама, – вырвалось у Мэтта.

– Ты именно такой, каким я тебя запомнила.

– Так ты что… помнишь меня?

Мальронс не выказала ни нежности, ни жалости, ничего – от нее веяло только пугающим холодом.

– Твое лицо преследовало меня, – сказала она. – Ты так часто мне снился! Ты – воплощение моих былых пороков. Наконец-то я могу доказать Богу свою абсолютную преданность Ему.