– Нет‑нет, – заверил друга Брунетти, успокоительным жестом похлопывая его по плечу. – Мне нужна лишь информация о них.

– Да неужто они наконец‑то нарвались на крутого парня и тот подал на них жалобу? – с улыбкой спросил Данило. – Какое счастье!

– Ты хорошо их знаешь? – спросил Брунетти.

– Я знаю их уже много лет, – ответил Данило с гримасой отвращения. – Особенно ее. Она бывает здесь раз в неделю со своей фигуркой Девы Марии и четками в руках. – Он скрючил спину, сложил руки под подбородком, наклонил голову и искоса посмотрел на Брунетти, сделав губы бантиком. Перейдя со своего обычного трентинского диалекта на самый что ни на есть венецианский и придав голосу визгливость, он залепетал: – О, синьор Данило, вы не представляете, сколько добра я сделала людям в этом городе. Вы не знаете, сколько людей благодарны мне за это и молятся за меня. Нет, вы понятия не имеете!

Хотя Брунетти никогда не слышал, как говорит синьора Волпато, он увидел в этой карикатуре черты всех лицемеров, с которыми ему приходилось иметь дело.

Внезапно Данило выпрямился, и старуха, которую он изображал, исчезла.

– И как же ей удается с такой пользой для себя «делать столько добра людям»? – спросил Брунетти.

– Всем известно, что они ссужают деньги. Эта парочка всегда толчется на кампо по утрам, и люди знают, где их найти.

– Но как они узнают?

– А как люди узнают обо всем? – вместо ответа спросил Данило. – Слухом земля полнится. К Волпато идут игроки. И, конечно, те люди, у которых не хватает денег заплатить налоги или оплатить счета в конце месяца. Они подписывают бумагу, обязуясь вернуть долг к определенному сроку, и к этой сумме всегда добавляется процент. Но к сроку они вынуждены будут занять еще больше денег: игроки не выигрывают, а люди никогда не получают больше того, что приносит их бизнес.

– Что меня поражает, – произнес Брунетти после минутного размышления, – ведь все законно!

– Если у них на руках документ, составленный нотариусом и подписанный обеими сторонами, нет ничего более законного.

– А кто нотариусы?

Данило назвал троих – уважаемые граждане с обширной практикой в городе. Один из них работал на тестя Брунетти.

– Неужели именно они?

Брунетти не сумел скрыть своего удивления.

– Ты думаешь, Волпато публично объявляют, что приплачивают им? Или ты думаешь, нотариусы платят налоги с того, что зарабатывают у Волпато?

Брунетти нисколько не удивился, что нотариусы могут опуститься до того, чтобы стать составной частью такого грязного бизнеса, сюрпризом для него стали лишь названные другом имена: один из этих людей был рыцарем Мальтийского ордена, а другой – бывшим членом городского совета.

– Ну, пойдем выпьем, – предложил ему Данило, – и ты расскажешь мне, зачем тебе надо знать обо всем этом. – Взглянув на лицо Брунетти, он поспешно произнес: – А можешь и не рассказывать.

Пока они шли по узенькой калле к бару «Роза Сальва», Брунетти поведал другу лишь о том, что он интересуется ростовщиками города и их положением в обществе – между законом и криминальным миром. Среди клиентов Данило было много пожилых женщин, и большинство из них обожали его, поэтому он часто выступал в роли слушателя бесконечного потока сплетен. Любезный и терпеливый, всегда готовый выслушать, когда дамы хотели поговорить, он за годы работы в аптеке накопил столько сведений о жителях города, что порой становился для Брунетти неоценимым источником информации.