– Откуда вы об этом знаете?!

– Я видел его рисунки, – объяснил Брунетти. – Марко был очень талантлив, а кролики у него – сквозной мотив.

Она склонила голову, и он подумал, что она плачет, но ошибся.

– Когда я была маленькой, у меня был крольчонок. – Она посмотрела ему в глаза. – Я рассказала об этом Марко, и он пожаловался, что его отец отстреливает и травит кроликов у них на ферме. Его отец сказал: «Когда они дикие, они настоящие паразиты». Так он сказал.

– Понятно, – протянул Брунетти.

Девушка замолчала, но он не стал ее торопить.

Она качнула головой и заговорила, будто и не упоминала о кроликах:

– Я знаю, кто они.

Пальцы, лежащие на коленях, нервно сжимались и разжимались, но голос оставался спокойным и почти обольстительным. Брунетти в голову пришла мысль, что она понятия не имеет о силе воздействия и красоте своего голоса.

– То есть я знаю имя одного из них, того, кто продал наркотики Марко. Я не знаю имен людей, от которых он их получает, но думаю, он скажет вам, если вы напугаете его как следует.

– Боюсь, пугать людей не входит в наши обязанности, – с улыбкой сказал Брунетти, в глубине души желая, чтобы это было правдой.

– Я имею в виду – напугать его так, чтобы он пришел и рассказал вам все, что знает. Он бы это сделал, если бы считал, что вам известно, кто он такой, и думал, что вы собираетесь арестовать его.

– Если вы назовете его имя, синьорина, мы можем задержать его и допросить.

– А не лучше, если он придет сюда сам и добровольно сообщит что знает?

– Да, это, конечно же, было бы…

Она перебила его:

– Как вы понимаете, у меня нет никаких доказательств. Я вряд ли могу свидетельствовать, что видела, как он продавал наркотики Марко, или что Марко говорил мне об этом. – Она беспокойно заерзала на стуле. – Но я знаю, что он пришел бы сюда, если бы у него не было выбора, ведь с ним не случится ничего ужасного, верно?

«Почему это она так беспокоится о судьбе продавца наркотиков? – удивился Брунетти. – Не иначе как он ее родственник».

– Простите, вы не представились, синьорина.

– Я не хочу называть свое имя, – ответила она уже менее сладким голосом.

– Это ваше право, синьорина. В таком случае единственное, что вы можете сделать, сказать этому человеку, что ему следует прийти в полицию.

– Он не послушает. Он никогда меня не слушает, – категорично заявила она.

Брунетти обдумывал, что еще он может ей предложить, внимательно разглядывая свое обручальное кольцо. Оно стало потоньше – с годами немного стерлось. И придумал:

– Он читает газеты?

Она удивилась, но ответила:

– Конечно.

– «Газеттино»?

– Да.

– Вы можете выяснить, прочитает ли он завтрашний номер? – спросил комиссар. – Она кивнула. – Вот и хорошо. Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы заставить его прийти поговорить с нами. Вы поможете ему принять это решение?

Тут она опустила глаза, и он снова подумал, что она собирается заплакать. Но она сказала:

– Я пытаюсь это сделать с тех пор, как умер Марко.

Ее голос дрогнул, а руки опять сжались в кулаки. Она покачала головой.

– Он боится. Я никак не могу заставить его. Мой…

Она осеклась, не закончив фразу, подтвердив то, что он уже и так понял. Девушка сделала движение встать, и он понял, что, выдав себя, она готова сбежать.