– Мне не хотелось бы говорить о покойном плохо, но по зрелом размышлении я вполне допускаю это.

– У вас есть к тому основания? – спросил Брунетти, хотя был совершенно уверен, что такой ответ даль Карло – не более чем довольно откровенная попытка использовать Росси как прикрытие своей собственной непорядочности.

Впервые за время разговора даль Карло посмотрел комиссару прямо в глаза, и Брунетти счел это бесспорным доказательством того, что тот лжет.

– Ничего особенного я сообщить не могу. Однако в последние несколько месяцев поведение Росси изменилось. Он стал скрытным, нервным. Именно сейчас, когда вы задали этот вопрос, я вспомнил об этом.

– А это несложно? – поинтересовался Брунетти и, видя, что даль Карло не успевает за движением его мысли, уточнил: – Брать взятки?

Он был готов к тому, что даль Карло скажет: «Я никогда не думал об этом», и тогда комиссар вряд ли удержался бы от смеха. Но инженер ограничился ни к чему не обязывающим признанием:

– Полагаю, что это в принципе возможно.

Брунетти надолго замолчал, даль Карло не выдержал и спросил:

– Почему вы задаете такие вопросы, комиссар?

И тогда Брунетти ответил:

– Мы не вполне уверены в том, – он всегда считал множественное число в таких случаях более убедительным, – что смерть Росси действительно последовала в результате несчастного случая.

На сей раз даль Карло не смог скрыть удивления, хотя нельзя было понять, что его удивляет: сама возможность насильственной смерти Росси или тот факт, что полиция до нее докопалась. Очевидно, в голове у него роились различные идеи, потому что он смотрел на Брунетти хитрым взглядом, напомнившим Брунетти расчетливый взгляд Зеччино.

Мысль о Зеччино побудила Брунетти заявить:

– У нас даже есть свидетель, готовый подтвердить, что все было совсем не так.

– Свидетель? – громко повторил даль Карло с таким недоверием, будто никогда не слышал этого слова.

– Да, кое‑кто в тот момент присутствовал в здании. – Брунетти неожиданно встал. – Спасибо за помощь, Dottore.

Он протянул руку. Даль Карло, явно растерявшись от странного поворота разговора, поднялся, и его прощальное рукопожатие оказалось гораздо менее сердечным.

Полицейские уже вышли в приемную, когда он все же высказал свое недоверие:

– Я нахожу это маловероятным. Никто его не убивал. Для этого нет никакой причины. И здание давно пустует. Каким образом кто‑то мог видеть, что произошло?

Поскольку ни Брунетти, ни Вьянелло не ответили, даль Карло поспешил вслед за ними в приемную, не обращая внимания на синьорину Дольфин, уткнувшую глаза в монитор, и увидел, как за полицейскими закрылась дверь. Ни один из них не подумал о том, что надо бы попрощаться.

21

Брунетти плохо спал этой ночью, мешали мысли о событиях прошедшего дня. Он решил, что Зеччино, скорее всего, лгал ему и видел – или слышал – намного больше, чем рассказал. И почему он замолчал столь внезапно? Бесконечная ночь напомнила и о другом: об отказе Патты признать преступными делишки своего сына, о том, как несправедливо Лука относится к жене, о непрофессионализме некоторых сослуживцев, мешающем его повседневной работе. Кроме того, Брунетти никак не мог избавиться от мысли о двух молоденьких девушках – она больше всего беспокоила его. Одна из них растрачивала жизнь, предлагая себя грязному наркоману на заброшенных чердаках, а другая очутилась в ловушке, испытывая горе из‑за смерти Марко и чувство вины, поскольку причиной его гибели был кто‑то из ее близких. Жизненный опыт давно вытравил из Брунетти все остатки сентиментальности, но от мучительной жалости к этим девушкам он освободиться не мог.