Сейчас я наблюдал, как сотрудники тщетно пытались собрать фон Миллерова в пластиковые чашки. Жижа легко впитывалась в дорожное покрытие.

— Если вы не хотите, — я отряхнул свой фрак, — можете ехать домой, — посмотрел я на Вику, — вы многое пережили сегодня вечером. И я понимаю, что вам сложно. Езжайте, отдохните.

— Я останусь, — решительно заявила Тома, смотрясь в зеркальце и поправляя макияж, — все в порядке, — улыбнулась она мне.

В ответ я лишь кивнул.

— Я тоже пойду, — Стас, все еще бледный, смотрел на меня, — Игнат в одиночку перебил кучу народа, и то едет. А я что? я д-даже не поранился, — немного нервно проговорил он.

— Т-ты уверен? — заикнулась Вика, — я думала т-тебе плохо.

— Выдержу, — улыбнулся Стас, — Игнат все выдерживает.

— Значит, едите все вместе? — Вернулась откуда-то из-за гвардейской машины Фоминых Вандерляйн. Девушка выглядела бодрой и посвежевшей. Надо было отдать ей должное, ее стрессоустойчивость на высоком уровне. Страшно подумать, как там, у Фоминых, гоняют эту девчонку.

Ответом Веронике было вразнобой сказанное “да”.

— Отлично! Тогда дождемся новой машины.

— Я бы хотел узнать о результатах расследования, которое пройдет после нынешнего нападения, — посмотрел я на Веронику.

— Я не уполномочена давать такой ответ, — серьезно проговорила она, — но вы можете спросить об этом князя. Или же одного из его сыновей-прокураторов.

Поджав губы, я кивнул.

— А теперь! — продолжал главный комиссар сословного министерства империи, — пришло время титуловать последнего, по списку, но не по значению из сегодняшних достойных. Игнат Сергеевич Орловский! Прошу вас, поднимитесь на сцену!

В большом светлом и очень богатом зале собралась целая куча знатного народу. Весь зал был уставлен аккуратными круглыми столиками, за которыми разместились высокородные. Были там и большая сцена с кафедрой, за которой стоял толстенький комиссар в классическом европейском костюме и парике, и пьедесталом, на которым следовало находиться титулованному.

Играла тихая и ненавязчивая живая музыка. Официанты незаметно юркали между столиками, наблюдая, чтобы у высокородных не закачивалась выпивка. В больших арочных окнах время от времени мерцало. По черному, покрытому тучами ночному небу бежали молнии. Однако, никого это не беспокоило.

Мы прибыли на вечер буквально за десять минут до моего титулования. Девочка-служка в белом беретике и пышной юбке быстро провела нас по широким и пустым залам Гнезда — родового имения Фоминых. Все гости уже давно сидели в торжественном зале.

— Благодарю за помощь, Петунья, — проговорил высокий дворецкий средних лет, когда девочка привела нас к дверям зала, — дальше я позабочусь о господах сам.

Тихонько, чтобы не нарушать торжественной атмосферы, нас провели внутрь и усадили за одним из столов. По пути к своему месту я встретился взглядом с Мирой. Драконица уже была здесь. Видимо, уже вернулась из поездки. Белокожая, с красиво уложенными в светлые косы волосами, Миртабракке носила белое прозрачное одеяние в восточном стиле. Сквозь легкую ткань было видно стройный животик девушки. Маленькие остренькие грудки скрывались за топом, а стройные ножки — в шароварах.

Драконица улыбнулась мне и помахала ручкой, унизанной кольцами. Рядом с ней сидел ее маленький братик Глеб. Остальные места занимали люди, которых я не знал.

— Ну что Игнат, — с улыбкой посмотрела на меня Тома, когда со сцены проговорили мое — удачи! Это знаковый день!

Я кивнул и посмотрел на Вику, проговорил:

— Дому орловских возвращается его статус.

— Спасибо, — утерла она слезу и улыбнулась.