– Я же не нарочно, – жалобно протянул он.

– Насколько я помню, мы заранее договорились оставить дома, в Октагоне, все, что так или иначе могло нас выдать. А если бы им вздумалось нас обыскать?

Родс стал еще больше похож на застигнутого на месте преступления подростка.

– А может, я горжусь тем, что служу в «секции джи», – пробурчал он, хмуро разглядывая носки ботинок. – Потому и не хотел расставаться со своей бляхой!

Элен в отчаянии закатила глаза.

– Но все ведь закончилось удачно, правда? – вновь заговорил Джерри примирительным тоном. – Сначала всех отвлекло землетрясение, а потом тот тип, Рудольф, кажется, перепугался и забыл, что бляха выскочила из моего кармана. Повезло!

– Землетрясение, говоришь? – прищурился Хор‑стен. – Да я себе чуть спину не надорвал, сотрясая стены!

– Перепугался и забыл, говоришь? – оскорбленно взвилась Элен. – Ты думаешь, мне легко было добраться до шкуры этого Рудольфа и воткнуть в нее шприц с составом для промывки мозгов? Теперь у него начисто стерты из памяти три часа жизни, а нам остается только молиться, чтобы этим случаем не занялся какой‑нибудь не в меру подозрительный врач,. Каким бы идиотом ни казался наш обходительный друг синьор Верона, даже он поймет, что к чему, если анализ крови Рудольфа покажет наличие в ней спецпрепарата! Если это всплывет наружу, нас четверых и наши вещи разберут на атомы и вытрясут все, вплоть до последней капли дерьма!

Доктор Хорстен сморщился, как от зубной боли. Наедине с коллегами его «дочурка» редко стеснялась в выражениях. Зорро Хуарес отхлебнул из своего бокала и задумчиво произнес:

– Может быть, имеет смысл встретиться с майором и посвятить его в наше задание? Что ни говори, а мы все‑таки на его стороне. Разве мы здесь не для того, чтобы бороться с энгелистами, которые препятствуют нормальному развитию этой несчастной планеты?

– А откуда мы знаем, что он сам не энгелист? – возразил Хорстен.

Хуарес непонимающе посмотрел на ученого.

– Святой Предел! – вырвалось у доктора. – Раскиньте мозгами, друг мой! В истории полно прецедентов такого рода. Судя по всему, подпольное движение на Фьоренце носит массовый характер, и его агенты наверняка проникли во все ключевые сферы политики и экономики. Кто поручится, что их нет в самом кабинете Первого Синьора? Любой из его министров может оказаться скрытым энгелистом! И уж тем более мы не можем доверять никому из сотрудников руководимых ими департаментов. Даже таким высокопоставленным, как синьор Верона.

– Нам нельзя забывать и о том, – добавила Элен, – что наши предшественники – все опытные оперативники «секции джи» – не добились практически никаких результатов. Это свидетельствует о чрезвычайно высокой эффективности подпольного движения. А вы знаете, когда деятельность подполья становится по‑настоящему эффективной?

– Когда? – жадно спросил Джерри.

– Как раз перед тем, как оно приходит к власти, – сообщила Элен. – И это значит, что нам нужно поторапливаться, иначе все закончится таким хаосом, что мы можем отсюда вообще не выбраться.

– Революционные потрясения крайне непредсказуемы, – уныло подтвердил доктор Хорстен. – Нисколько не удивлюсь, если погибнет большая часть населения, а уцелевшие окажутся отброшены на столетие назад. Какой уж тогда прогресс…

Зорро допил бокал и громко хмыкнул.

– Мне тут пришла в голову отличная идея, – начал он. – Если ее осуществить, наши коллеги из «секции джи» смогут закулисно управлять всеми планетами Содружества.