— На севере, — закончил я.

— Именно, — кивнул Громов. — И это нормально. Так и должно быть.

— Сомнительное утверждение.

— Знаешь, — Алексис покачал головой. — Если бы было по-другому, те же западники и восточники нас бы уже сожрали. Наши предки были чужаками в этом мире. Можно сказать, захватчиками. И любой дворянин по своей сути хищник.

Громов задумчиво посмотрел в огонь, не обращая внимания на терпеливо стоящего на пороге Воина.

— И как только ты услышишь из уст дворянина предложение о мире или разоружении, знай: через несколько лет намечается новая схватка за территории, рынок или зоны влияния, а ему нужна лишь отсрочка.

— То есть в убийстве матери своего ребенка вы ни видите ничего плохого? — уточнил я. — А детей с легкостью меняете на территории?

— Каждый Громов должен быть готов умереть за интересы рода, — буднично отозвался Алексии. — Что до Меневры… Та ещё стерва была. Что ты знаешь про события того дня?

— То же, что и Бруно, — насторожено ответил я, внимательно следя за Громовым. Вдруг решит избавиться от неудобного свидетеля? — Вы привезли его в летнюю резиденцию. Морили голодом, приставили охрану. А потом случился тот разговор. Бруно — первый мальчик, родившийся во Младшей ветви и может претендовать на место главы кланы, да?

Громов неопределенно хмыкнул, а его эмоции налились свинцовой тяжестью и… чувством вины?

— Ссора, переросшая в скандал, гроза, убийство и побег Бруно.

Про то, что его преследовали наемники, егеря и менталисты я упоминать не стал. Также, как и про встречу с Лешим и ритуал с умирающим медоедом.

— Все верно, — Громов наконец-то разомкнул уста. — Вот только… Ты знаешь, что хотела Меневра?

— Чтобы её сын стал главой клана?

— Да власти она хотела, — поморщился Громов. — Править за его спиной. Стать первой женщиной-главой. Ей не нужен был сильный сын, поэтому она хотела прервать процесс инициации.

— Инициации?

— Тебе ли не знать, — нахмурился Алексис. — Трансформация Ауры Одержимости в одну из вариаций Ауры Лидерства. Мы вели его на всех этапах становления. И если бы не эта дрянь…

— Вы про свою жену?

— Про неё, — Громов поставил чашку на стол и с ненавистью покачал головой. — Поставила свои амбиции выше интересов семьи! Да ещё и прикрываясь… «любимым сыночкой».

— То есть голод…

— Необходимо было найти едва видимую грань между полным истощением и яркими эмоциями, — неохотно ответил Громов.

— Истощение для того, чтобы сдерживать Одержимость? — догадался я.

— Ну да, — как само собой разумеющееся кивнул Громов. — Ещё два дня, и на особняк бы напали. Ну а Бруно стал бы уникальным Воином, получив ауры Защитника. Но Меневра…

— Вы правда её убили?

— Правда, — глухо ответил Алексис. — И этот грех будет лежать на моей душе до самой смерти. Это был несчастный случай, но… не в моих правилах бегать от ответственности.

— А Бруно, оказавшись между истощением и страхом смерти, инициировался в Сталкера…

— Верно, — кивнул Громов, снова берясь за кружку. — Пришлось срочно выбирать ему тотем, чтобы усилить эту уникальную, но совершенно бесполезную для рода ауру.

— Порядок бьет класс? — понимающе протянул я.

— Именно, — Громов посмотрел на меня с едва заметным уважением.