Начал без обиняков:

— Ты платишь десять штук, клиент получает десять лет. Деньги после суда. Аванса не надо.

Виктор Евгеньевич изобразил заинтересованность:

— Ну да, вы его посадите, а потом через полгода вздумаете отпустить. И плакали мои денежки.

— Почему же? Можно и иначе. Каждый год будешь отстегивать по штуке. Торопиться некуда. Да ты не сомневайся. Материал у нас есть. Мы ведь профессионалы.

Виктор Евгеньевич не сомневался. Он уже вспомнил, где его видел. «Хлопец»-то из личной охраны Капусты, материал у них есть и на многих других. Кадровые гэбисты. Безумием было — сразу вытурить и премьера, и шефа КГБ. В таких случаях неизбежно уплывает и кое-что из досье.

Но мы ведь тоже «профессионалы», спасибо за подсказку.

апробация метода

Через неделю Виктор Евгеньевич уже сидел в кабинете нового губернатора области Василия Васильевича Васькина и уговаривал его не поддерживать Четверякова:

— Оставите в должности — подставите и Батьку, и себя. С Васькиным его совсем недавно познакомила Валентина Макаровна.

Это было сразу после того, как ее подруга Ирина Степановна, архитектор, примчалась к ней из района зареванная и сообщила, что Цитрусовый предложил ей подобру-поздорову уматываться, несмотря даже на ее положение кормящей матери.

— Ты что, не можешь вырубить наконец этого проворовавшегося козла? — тут же перезвонила ему Будаенко.

Виктор Евгеньевич пообещал.

И вот на столе перед областным губернатором лежит увесистая папка.

— Посмотрите, — сказал Дудинскас, покраснев. Вас-Вас Васькин посмотрел на папку недоверчиво:

— Ну ладно, давайте, одну страницу — наугад. Эта страница оказалась протоколом общего собрания колхозников — о передаче Цитрусовому учредительской доли в хозяйстве, равной двум долям председателя колхоза (не поскупился Федя Косой!) — за особый вклад. И пожизненно.

— Ого, — сказал Васькин. — Давайте еще. Дудинскас снова открыл наугад. Вытянул товарно-транспортные накладные — на отпуск и путевые листы — на перевозку строительных материалов.

Цитрусовый, разумеется, строил дом, разумеется, взяв ссуду. Ссуда, естественно, была льготная. Давали деньги на двадцать лет под шесть процентов годовых, да еще с началом выплаты через десять лет. Все знали, во что инфляция за десять лет превращает миллион, поэтому дома начальников росли, как грибы после дождя. Но Цитрусовый предпочитал и миллиона не тратить... Отчего в графе «стоимость» был лишь застенчивый прочерк.

— Ого! — Васькин начал заводиться. — Ну еще раз!

— Василий Васильевич, хватит, а то будет перебор.

— Чего же вы молчали? Чего держали, зачем утаивали? Нам бы такую информацию чуть раньше.

Имея в виду, что Цитрусовый уже успел побывать у Батьки.

— Слово даю, эту папку я сам только вчера получил. На такую муть пришлось угробить целых три дня.

Тут Вас-Вас Васькин посмотрел на Виктора Евгеньевича недоверчиво.

школа прежних лет

Но это было правдой. На все собирание «компромата» ушло у Дудинскаса три дня, даже меньше. Он просто попросил съездить в район одну из своих давних учениц (теперь она работала в газете) — как бы собрать материал об индивидуальном строительстве.

— Были ли случаи, когда хоть кому-нибудь из районного начальства отказали в ссуде? — вполне невинно спросила она у управляющего отделением банка.

— А как же! — ответил тот.

И сразу назвал две фамилии — для положительного примера подлинной принципиальности.

(С принципиальностью, да еще подлинной, он, конечно, перебрал. Под Пуховиками, как и вокруг всех городов и райцентров, уже вырос целый «рабочий поселок», в котором среди застройщиков не оказался — даже случайно! — ни один представитель рабочей профессии.