Последовала долгая пауза.

 Ты была прикована к стене на протяжении часов. Часами ты истекала кровью.

 Но в действительности, ты была скованна и изранена годами. До этого места. До

 хаоса и порядка.

 До ножей, яда и пламени.

 Когда Лорелея была ребенком, это ты лежала в её постели.

 Ты переживала то, что она не могла пережить.

 Делала то, на что она была неспособна.

 Проходят секунды и минуты, и ты чувствуешь, что она готова выбраться из

 укрытия. Готова появиться.

 Не на этот раз. На этот раз ты никуда не уйдешь. На этот раз ты останешься.

 Наступает ночь. Возвращаются Владыки. Они даже не догадываются о том, кто

 ты такая. Что ты такое.

 Они привыкли к спектаклям Лорелеи.

Четвертое апреля. Где-то там агент Бриггс ждал появления следующей жертвы Владык —

привязанной к шесту для чучел и сожженной заживо.

Я не могла уснуть, так что я сидела на нашей кухоньке, глядя в ночь и размышляя о

Мэйсоне  Кайле  и  Кейне  Дарби,  о  мертвых  животных  и  чем-то  массивном  и  тяжелом  у

подножья лестницы.  

 Это было тело. Когда мне было шесть, я этого не понимала, но теперь мне хватило

даже  части  воспоминания.  Я  старалась  забыть  об  этом,  старалась  не  вспоминать  с  тех

самых пор, как мы приехали в город.

— Не обижайся, но у тебя инстинкты выживания планктона.

Я подпрыгнула и соскользнула со стола. Из тени вышла Лия.

—  Расслабься,  —  сказала  она.  —  Я  пришла  с  миром,  —  она  ухмыльнулась.  —  В

основном.

На  Лие  была  белая  униформа,  которую  носили  все  люди  Холлэнда  Дарби,  а  не

белая рубаха, в которой я видела её в последний раз. С момента нашего знакомства, она

ещё никогда не позволяла кому-то другому контролировать свою одежду.

Она ещё никогда не выглядела такой пустой.

— Как ты прошла мимо агента Старманса? — спросила у неё я.

— Так же, как выбралась из Ранчо Покоя. Красться куда-то тайком — это ещё одна

форма лжи, и, видит Бог, моё тело талантливо во вранье даже больше, чем мой рот.

Что-то в словах Лии заставило меня заволноваться.

— Что произошло?

—  Я  забралась  туда,  а  потом  я  выбралась,  —  Лия  пожала  плечами.  —  Холлэнд

Дарби очень много обещает. Что он никогда меня не обидит. Что он меня понимает. Что

Ранчо  Покоя  нечего  скрывать.  Всё  это  —  враньё.  Конечно,  самую  интересную  ложь  я

услышала не от Дарби. А от его жены.

Я попыталась вспомнить то, что говорилось о миссис Дарби в документах полиции,

но она была всего лишь сноской, декорацией в Шоу Холлэнда Дарби.

—  Она сказала, что они никак не причастны к тому, что случилось с  «той бедной

семьей» много лет назад, — Лия дала мне несколько секунд на то, чтобы осознать, что она

видела в этих словах ложь. — А ещё она сказала, что любила своего сына.

— Это не так? — я подумала о Кейне, которого знала моя мать. А затем — о теле у

подножья лестницы и крови на её руках.  

 Я слышала удар. Кейн был там? Он что-то натворил? Или это была моя мать?

 Опасно задавать вопросы, — предостережение Кейна эхом отдалось в моей голове.