|
Крот бормотал, что ночь темна, но это хорошо - именно такую ночь и любит печенег, «али еще какой живоглот». Длинный меч чертил за ним в песке извивающуюся борозду. Странно выглядела деревня с мерцающими огоньками лучин, будто в окнах отражались звезды, почему-то принявшие красноватый оттенок. Мужик шагал широко, останавливаясь иногда, чтобы припасть к кувшину с квасом, который Середин отдал ему.
- Слабоват медок, - бормотал Крот, шумно отдуваясь, - не настоялся. А где поджидать будем ворога? - У Окоши. - Ага, правильно. Хоромина пуста, а они и не знают. - Крестьянин захихикал, но оборвал себя, прижав палец к губам: - Тсс, тихо. Тишину блюсти надо… Олег услышал быстрые шаги, прислонил мужика к плетню и кинул руку за спину, на эфес сабли. - Ведун, ты? - тихо спросил Невзор. - Я. Что случилось? Невзор зашептал ему на ухо об увиденном. Середин обернулся к старосте: - Крот, есть в вашей деревне беспалый мужик? На правой руке трех пальцев не хватает. - Есть, - кивнул тот, - кузнец наш. Эх, кузнец-молодец! Как коня подувать… подкнуть… подкует, так конь и сам рад-радешенек! Скачет, прыгает от радости. А подковы! О-о… - Что с кузнецом? - спросил Середин. - Лежит в яме, где псы зарыты. Сгнил совсем, - ответил Невзор. - Крот, когда у кузнеца жена померла? - Дык, одна из первых, значит. В начале лета, а то и весной еще. А уж баба была, я те скажу! Бывало, идет мимо… - Невзор, веди его в дом Окоша. Сидите там, пока я не подойду. Крот, - он передал мужика с рук на руки Невзору, - вот, друг мой с тобой пойдет, а я в дозор. - И я с тобой. - Никак нельзя. А друг мой на печенега хаживал, он тебе такое расскажет! - А я и сам расскажу. Вот ты, друг, когда на пику его берешь, ворога, значит… Середин быстро пошел по улице, поглядывая на светлеющие вершины леса за холмами. «Скоро луна выйдет, надо поторопиться», - подумал он. Перемахнув плетень возле Трошкиной избы, он осторожно подошел к дверям. В окнах светились лучины, Олег облегченно вздохнул, постучал в дверь, и она подалась под его пальцами, хотя мужики должны были запереться изнутри. Середин потянул из ножен саблю, толкнул дверь ногой. Дверь, чуть приоткрывшись, уперлась во что-то, лежавшее в сенях. Олегу почудилось тяжелое дыхание, всхлипы, неясные бормотание. Навалившись на дверь плечом, он с усилием открыл ее и глянул вниз. Мужики, оставленные старостой, храпели на полу в обнимку с топорами. Середин перескочил их и бросился в избу. Тела Трошки, жены и сына лежали на лавках вокруг печи, одетые для погребения. У женщины и ребенка лица были укрыты тонкими льняными платками. Лицо мужчины было открыто. Середин сорвал со стены лучину, внимательно осмотрел тело и, бросившись в сени, стал будить мужиков. Пришлось надавать им крепких пощечин, прежде чем те пришли в себя. - Тихо, это я, ведун. Кто здесь был? - спросил Олег. - Дык, никого… Поскребся ктой-то в двери, мы подошли, а там и никого. - Так… - Олег поднял их на ноги за шиворот, как нашкодивших щенков. - Быстро по домам, бегом, ну! Мужики похватали топоры и затопали по улице. Олег побежал к дому Окоша. Из избы слышались голоса - Невзор уговаривал крестьянина прилечь отдохнуть. |
