-  Скотину тоже в хлевах прикройте покрепче, - сказал Середин, продолжая вглядываться в лица, - ежели кто стучать ночью станет - пусть хоть кем назовется: сват, брат, отец родной, - никого на порог не пускать, коли жить хотите. Лучины держите наготове…

    Он продолжал говорить, лихорадочно обшаривая море голов, вглядываясь в настороженные глаза. Одинаковые лица; кто постарше, кто помоложе; все загорелые, волосы русые, выгоревшие. А Ингольф высок ростом, светловолос, глаза у него голубые, холодные. Нет таких… Неужели ошибся?

    -  …топоры под рукой держите. Обереги, у кого есть: нож костяной - воткнуть в сенях, у кого череп волчий или медвежий - положить перед дверью. Бузину на окнах развесьте.

    Середин слез с колоды, встретил вопрошающий взгляд дружинника, пожал плечами.

    -  Крот, все здесь собрались?

    -  Все, как есть все.

    -  Ладно, распускай народ. Не нашел я его, Невзор. Будем ждать.

    -  Чего ждать-то?

    -  Придет он к нам. Не захочет разоблачения. Сам придет и постарается опередить.

    -  На живца, стало быть, брать будем, - задумчиво сказал Невзор, - ну, что ж, пусть приходит.

    Солнце садилось, в избах топили печи, закрывали калитки, подпирали колами двери в хлева, загоняли ягнят и птицу в клети. Небо почти очистилось от облаков; последние, горящие розовым, уходили, растворялись на западе, провожая солнце. Два старших сына старосты загнали в хлев свиней с заднего двора и теперь забивали в землю колья, припирая дверь. Из дома слышались голоса - хозяйка и дочери собирали не стол. Малышню уложили за печью, завесили окна ветками бузины с налитыми красными гроздьями. В сенях крестьянин споткнулся о волчий череп.

    -  Тьфу ты, нечисть. Мать, ты чего тут разложила?

    -  Так ведун велел, сама слышала.

    -  Он здесь пока, вот уйдет - все и приготовишь.

    -  Пусть лежит, ногу тебе поднять лень?

    -  Эх, - вздохнул Крот, - бабу не переспоришь.

    Олег предупредил мужика, чтобы все было, как на большом празднике: если кто зайдет - пусть видят, что ведун набирается сил, угощается от души и отказа ни в чем не встречает.

    На столе дымился поросенок только из печи, румянились пироги, стоял квас в кувшинах, мед и брага - в корчагах; по мискам разложили соленые и жареные грибы, парил котелок каши с топленым маслом.

    Крот крякнул, увидав такое изобилие, но, покосившись на Олега, промолчал.

    -  Ничего, хозяин, - успокоил его Середин, - все сторицей вернется. С мужиков соберешь, если что лишнее съедим.

    -  Да я не к тому, - Крот неловко махнул рукой, - чего уж там, может, в последний раз гуляю. Ежели что, сам на упыря с вилами пойду. Кому, как не мне? Меня ведь на такую нужду посадник Черниговский сюда и поставил. Не последний в его дружине был. А топором махать не разучился, и броня есть, поискать только, гдей-то за печью лежит.

    За столом расселись по старшинству: во главе хозяин, гости, сыновья, а потом жена и девки. Девушки зыркали на Олега и Невзора быстрыми глазками, краснели, прыскали в ладони, пока Крот на них не прикрикнул.

    Хозяин разлил мед. После первой чарки навалились на еду, только Невзор, по обыкновению, ел мало. Разговор не клеился, и староста налил по второй.