-  Ну, так веди.

    Они опять прошли через всю деревню. Возле дома умерших топтались трое мужиков. Из низенького сруба, стоявшего чуть в стороне от избы, курился дымок. Один из мужиков подошел к старосте.

    -  Скотину забрать хотим.

    -  Забирайте, - кивнул Крот, - соберите в отдельный загон, после по дворам распределим. Пусть бабы курей выловят, ну, там, телок, ягнят отделят. Справу со двора пока не брать! А баньку кто топит?

    -  Дык, бабы Трошку к погребению готовят.

    -  Останови их, - тихо сказал Кроту Середин, - успеют еще.

    Они прошли к баньке. В предбаннике женщина в одной рубашке раскладывала на лавке чистую одежду. Отдельно мужскую, отдельно женскую, отдельно - детскую рубашку и порты. Под лавкой стояли новые лапти. Староста шагнул в баню. Еще две женщины обмывали покойников. Молодой мужчина лежал на рогожке, чуть в стороне. Обнаженное тело было бледное, лицо спокойное, умиротворенное. На нижнем полке лежало тело женщины. Бабы макали в кадку куски холста, обмывали ее, одна что-то приговаривала, кивая в такт словам. Чуть повыше лежало тело ребенка. По стенам горели лучины, в помещении оказалось тепло, но не жарко, воду на каменку не плескали - пару не было совсем. Одна из женщин покосилась на вошедших.

    -  Чего надо? - неприветливо спросила она.

    -  Ты, того, - Крот смущенно кашлянул, - погодь пока. Вот человек знающий, - указал он на Олега, - пусть глянет на них, а после уж подготовите.

    -  Чего глядеть-то. Чай, не живые уже.

    Бабы, ворча, вышли в предбанник. Середин прикрыл дверь, снял со стены лучину и приблизился к телу женщина на полке. Крест на запястье уколол жаром. Женщина была довольно молода, лицо, кисти рук и ноги до икр были загорелые, обветренные от постоянной работы на воздухе. Середин подозвал крестьянина, передал лучину, осмотрел тело, ища в подмышках и в паху распухшие лимфатические узлы - следы болезни. Ни пятен, ни нарывов на теле не было. Трупное окоченение уже отпустило тело. Середина поразила бледность умершей - обычно кровь стекала в конечности, придавая им характерный синюшный цвет.

    -  Ну-ка, давай свет поближе.

    Мужик нахмурился, но опустил лучину пониже. Олег взял из кадки кусок холста, повернул женщине голову, отжал холстину и с силой потер шею над веной. На бледной коже проступили две точки размером с булавочную головку. Середин выругался и поманил крестьянина.

    -  Видишь? - указал он пальцем на точки.

    Тот пригляделся.

    -  Чой-то? Язвы?

    -  Погоди-ка.

    Они вдвоем переложили тело женщины на рогожку. Середин осмотрел ребенка, мальчика лет десяти.

    -  Видишь, то же самое.

    -  Ага, - кивнул Крот, - и чего?

    Они подошли к мужчине. Олег и ему протер водой шею.

    -  Это не язвы, Крот. Это след упыря.

    Глава 16

    Лучина задрожала в руках крестьянина.

    -  Как же так… - Он сглотнул слюну. - Кто же это? Быть того не должно, курицу твою мать! Мы ж, как велит обычай, всех на жальник… мы ж тризну… без обиды упокойникам… Откель?

    -  Откель? - задумчиво переспросил Олег. - Думаю, что знаю. Пойдем-ка, мил человек, разговор есть. Пусть бабы продолжают. Людей, как положено, схоронить надо. А я уж пригляжу, чтобы спокойно лежали.

    Кладбище, которое местные жители именовали жальником, отстояло от деревни примерно на полет стрелы.