-  Я ведь, слышь, ведун, на печенега и на хазарина не раз хаживал. Сам воевода Белобой меня привечал, да! - Крот после чарки раскраснелся и уже не столько ел, сколько старался разговорами о боевом прошлом подбодрить самого себя. - А ить его, печенега, в степи не словишь, нет. Кони легкие, неподкованы, как ветер летят. Их надо скрадом. Ага. И против сабли мечи надо полегче. А лучше - тоже сабельку вострую.

    -  Это точно, - кивнул Невзор, - пока мечом вдаришь - он тебя пять раз достанет.

    -  Во, - обрадовался староста, обнаружив знающего человека, - а я что говорю. Помню, раз мы…

    -  Ты ешь лучше, - вмешалась жена, - каждый раз одно и то же вспоминает.

    -  А ты молчи! Видишь - мужики разговаривают. - Крот на мгновение потерял нить разговора, но тут же продолжил как ни в чем не бывало. - Ко мне ведь бабы-то так и ластились. Дочь купца, помню… Эх, хороша девка была. А взял ее, - указал он на жену. - И чем приворожила?

    -  Да кто кого взял, еще вспомнить надо! Ты телок был сопливый, кто поманит - туда и бредешь.

    -  Я телок? - Крот аж подскочил. - Да я с Белобоем…

    -  Это в поле ты соколом летал, а девки-то из тебя веревки вили.

    -  Да ты што ж это, а? Курицу твою мать! Перед гостями меня…

    Середин обнял мужика за плечи, усадил за стол, предупреждая семейную ссору.

    -  Все, все, хозяева. Нашли вы время разбираться. Ты, Крот, наливай себе, а нам уже хватит. Голова ясная должна быть.

    -  А я выпью, - согласился Крот, - мне хоть ведро налей, а я все как огурчик! Надо же, говорит - веревки из меня! А я ведь ей за всю жизнь ни разу слова худого не сказал, так, вожжами пройдешься по-вдоль хребта для острастки. И-и, глаза-то мои открылися… Вот погоди, упыря кончим…

    Сыновья с девками, сдерживая смех, принялись за пироги с ягодами. Середин выглянул в окно. На улице почти стемнело. Еще совсем немного, и ночь накроет деревеньку с затаившимися по домам жителями.

    -  Ты хотел броню поглядеть, - напомнил он, - может, пригодится.

    -  Ага, ну-ка, баба, сходи-ка в избу. Там, за печью, в рогожке. Неси сюда.

    -  Я схожу, - сказал старший сын, крепкий паренек лет семнадцати.

    Он притащил в горницу рогожку, раскатал ее на полу. Крот выбрался из-за стола, присел на корточках, перебирая снаряжение.

    -  Вот, кольчуга. Малость, того, ржа поела, но все одно хороша. Топор мой, меч верный…

    При свете лучин Олег разглядел, что хозяин и впрямь давно не брался за оружие: ржавчина переела кольца кольчуги почти насквозь, проступила на клинке неопрятными разводами.

    -  А где шелом? Ась? - Крот оглядел домашних, - вот тута был.

    -  Малые с ним игрались, да в колодец обронили, - ответила жена.

    -  Ага, помню. Завтра доставать станем. Сам полезу.

    -  Ты кольчугу и меч приготовь, а топор ни к чему, - сказал Середин.

    -  Ага, ну-ка, давай, - Крот поманил сына, - почисть малость, да смажь. А мы пока закусим.

    Хозяйка, глядя, как он нетвердой рукой наливает себе мед, укоризненно взглянула на Середина.

    -  Ничего, ничего, - одними губами сказал тот, - мы за ним присмотрим.