– «… Так что тебе придётся самой все узнать. Если же не сможешь ничего сделать, то слушай совет второй: беги из дома куда глаза глядят, но главное – подальше от людей, которым не хочешь зла. Тебя все равно найдут, где бы ты ни была, но так хоть меньше вреда принесёшь тем, кого любишь. А ещё лучше, так это третий совет: убей сама себя в день рождения и горя знать не будешь. За сим прощаюсь с потомком и желаю долгих и счастливых лет жизни. Ваша графиня Евдокия Раевская. 17 марта 1798 г .».

– За год до смерти, – задумчиво проговорил Закревский. – Как же ей удалось завещание спрятать?

– Скорее всего оно заключалось в какой-нибудь семейной реликвии, – догадалась Светлана, – а когда его случайно обнаружили, то уже никакой опасности не было. Мы ведь не знаем, что было написано на конверте. А может, она его заколдовала?

– Это она умела, к сожалению. Могла сделать так, что никто, кроме наследника, не посмел бы его открывать без вреда для здоровья или даже жизни. На эти фокусы, как пишет предок, она была мастерица, недаром её все боялись. Но вернёмся к тебе. Что же ты сделала дальше?

– Пошла искать колдуна, разумеется. Их ведь теперь что торговок на базаре, и ни одного путного, все с иконами и крестами. А насколько я поняла из завещания, настоящее колдовство и религия несовместимы. Но я нашла одного без крестов и очень образованного. Так тот чуть не умер от страха, когда я слово «магистр» произнесла. Попросил, чтобы я ушла и никогда больше не приходила, а имя его забыла. Но я все-таки вытянула из него кое-что, и он рассказал, что бывает с теми, к кому душегубы приходят, и даже исторические примеры привёл, как вы сейчас. Тогда я по-настоящему поверила, что в завещании правда написана, и испугалась до смерти. Он пожалел меня и научил, как душу спрятать, только сам это делать наотрез отказался. Сказал, чтобы я нашла любого прохожего на улице, с кем никогда раньше не общалась, и тайком спрятала в нем. Тогда, мол, душегуб не сможет его найти. На что я ему ответила, что ведь и сама потом его не найду и помру без души. Но он только развёл руками и посоветовал поступать на своё усмотрение. И ещё предупредил, чтобы все это время, пока я буду без души, сидела дома взаперти и никого не впускала, иначе могу запросто кого-нибудь на части разорвать, потому что превращусь в дикого и голодного зверя…

Ну вот, накануне дня рождения этот дурачок наступил мне на ногу в троллейбусе, где я подыскивала случайного знакомого, потом мы с ним встретились, и я сделала так, как говорил тот колдун – тютелька в тютельку. Это было в воскресенье, а в понедельник, когда я ещё что-то соображала и могла держать себя в руках, правда, с великим трудом, мне позвонили от вас и попросили о встрече. Я, как дура, побежала к Егору предупредить, чтобы он не высовывался, и заперлась потом дома. И почти сразу же отключилась, больше ничего не помню. А когда ваши уже пришли и душа ко мне вернулась, увидела разорванного человека и поняла, что это я его так отделала. Но теперь я даже рада, что все так случилось, – это был мой первый опыт.

– Тебе не стоило так напрягаться, – мягко пожурил её Закревский. – Мы бы пришли, сели и спокойно поговорили обо всем. Глупенькая, ведь совсем без души нельзя, а того болтливого колдуна необходимо наказать. Ты скажешь мне его имя?

– Зачем? – усмехнулась она. – С ним я сама разберусь. Мне же нужно где-то находить жертв. Проклятие! У меня все аж горит внутри!

– Это твоя загубленная душенька пищи требует, моя радость, – промурлыкал он. – И ещё хуже будет, если не убьёшь кого-то, не ополоснёшь личико кровью и не дашь душе удовлетворения. Ты не переживай, ты не первая такая. Были и до тебя подобные женщины, правда, жили они намного раньше, да и времена были тогда другие – в своих замках можно было спокойно убивать молоденьких девушек и принимать ванны из их крови.