— Заглянем в библиотеку! — глаза друга вспыхнули в полумраке коридора.

До нее было недалеко, и уже через пять минут мы стояли внутри. Но вместо радости от вида книг Санек повел себя очень странно. Он остановился на пороге, прикрыл глаза, а потом резко распахнул их.

— Тут и половины нет! — на выдохе сказал он.

— Как это нет? Вот же книги! — я махнул на стеллажи.

— Это всякая ерунда. Важные дядька хранил вторым рядом. Если ты приглядишься, то увидишь, что на полках много свободного места.

Действительно, как только он это сказал, я сразу же обратил на это внимание.

— Неужели, продали все? — обеспокоенно размышлял Санек.

— А что, они ценные?

— Если все сразу, то тысячу рублей можно выторговать. А если нанять ученого, то, возможно, и больше.

Я мысленно присвистнул. Зарплата простого рабочего была рублей пятьдесят-сто, а тут целая тысяча!

Не удивительно, если родственнички только и ждали, когда Евгений на тот свет отправится.

— Знаешь, ты все-таки поищи какую-нибудь его любимую или просто памятную книгу. Она мне поможет найти его дух на Изнанке.

Санька кивнул, но пошел не к стеллажам, а к окну. Там он дернул на себя подоконник и притопнул от радости.

— Нашел, — он вытащил небольшую книжку. — Он тут всегда ее держал.

— Самая дорогая?

— Нет, скорее важная. Это сборник стихов, который он читал Раисе, когда они познакомились.

— А почему прятал? Памятная же вещица. Мог и сейчас почитывать ей на ночь.

— Так, он их не только ей читал, — со смехом сказал друг. — Тетка книжку просто ненавидела. Вот дядька и прятал.

— Бери и пошли скорее. А то застукают нас тут, потом не расхлебаем.

Спрятав стихи в карман, мы, старательно делая вид, что просто гуляем, пошли по коридору обратно. И вовремя. К синей двери уже приближалась тетка.

— Где были? — нахмурив брови, спросила она.

— Я показывал Виктору ваш портрет на дальней стене. Уж больно хорошо вас изобразил художник, — сладко пропел Санек.

— Изумительная работа! — в такт другу добавил я. — Но оригинал гораздо лучше!

Врал как сивый мерин. Раиса Андреевна была красивой разве что в детстве, когда у нее на голове не было того вороньего гнезда и мясистого красного носа, что я видел сейчас.

— Спасибо, мальчики. Хотите перекусить? — она сменила гнев на милость. — У меня как раз запеканка подошла.

Конечно, мы согласились.

Пока шли, я все косился по сторонам, пытаясь найти подтверждение словам Санька о смерти в другом месте.

Но ничего толком не заметил. Вроде чувствовал что-то тоскливое, а где, так и не понял.

Тетка поставила перед нами щербатые тарелки с красивым узором, на которых лежали маленькие кусочки запеканки. Рядом появились мисочки с вареньем.

Желудок радостно сжался, предвкушая сладкое. Но я вынужден был его разочаровать, потому что творог был пресным, а аппетитные на вид ягоды оказались кислыми.

С трудом прожевав и выдав длинную благодарственную речь, мы вышли во двор.

— У тебя еще бутерброды остались? — с тоской спросил я, пытаясь сглотнуть вязкую слюну.

— Нет, мы все съели, но можем по дороге зайти на рынок, там всегда продают пирожки по две копейки.

— Отличный план, так и поступим! — ответил я осматриваясь.

Мы стояли на краю сада, где веселились дети. От созревающих яблок шел густой аромат, ветерок приятно охлаждал тело, в воздухе все звенело от детского смеха.

Во дворе носились трое мальчишек и две девчонки. Наверное, дети Евгения Алексеевича. Для них здесь была целая площадка: качели, песочница и даже деревянные снаряды.