Печальная картина. Но идея хороша. Нужно предложить Михалычу что-то такое сделать.

Подумал и сразу скривился. Не привык еще, что он умер.

— Догоняй! — звонко крикнула девочка в красной косынке и бросилась бежать к яблоням.

За ней рванул ее брат, загорелый дочерна и голый по пояс. На вид он был младше ее, но это не мешало ему настигнуть подругу в долю мгновения.

— Слушай, а как в завещании звучал текст про землю? — спросил я Санька, который, как и я, наблюдал за игрой.

— Надел возле реки Кривой, со всем, что там находится: лесом и поляной, я завещаю Александру Владимировичу Карасеву, — процитирован Санек. — А что?

— А вдруг там домик стоит?

— Тогда бы он должен о нем тоже написать. Это же, по сути, тоже имущество.

— Не совсем. Вот в документах на нашу избу написано: дом столько-то квадратов и прилегающие постройки. То есть нет разницы, какие именно. И у него в бумаге так написано: «всем, что там находится».

— Так не должно быть.

— Дядька твой мог так землянку сделать, да клад закопать! — понизив голос, сказал я.

Санек задумчиво на меня посмотрел, а потом поднялся и пошел в дом. Вернулся через двадцать минут, когда я уже устал отказывать детям в догонялках.

— Вот, копия завещания, — он протянул мне мятую бумагу. — Мой экземпляр.

На ней был изображен кусок карты с местом, где находился участок.

— Такое чувство, что ты его получил в бою. Только капель крови не хватает. Тетка не хотела отдавать?

— Скорее она его сама смяла и хотела выкинуть, — раздраженно дернул плечом Санек. — Хочешь, можем сейчас туда пойти, за полтора часа дойдем.

— А зачем ему этот участок, да еще так далеко?

— Кто его знает, — он огляделся и спросил. — Ты так ничего и не заметил?

— Нет, — я развел руками. — Наверное, действительно, сразу перешел, без задержек.

— Жаль.

— Выше нос. Мы там с тобой сруб поставим. Или летний домик из досок. Будем туда приходить.

— Зачем это еще?

— Да леший тебя забери! — выругался я. — Там речка рядом, значит, рыбалка. Лес — это грибы. Придем туда с ночевкой, порыбачим, уху сварим.

— А, вот ты о чем, — с тоской ответил он. — Это хорошо. Только надо сначала посмотреть, где это. Может там болото. Или деревья стеной.

— От твоих слов молоко может скиснуть! — зло отозвался я.

— Я все про книги думаю. Куда они делись?

— Кстати, хороший вопрос. В доме деньгами не пахнет. Ладно, раз здесь я ничего не нашел, пошли до речки. Хоть искупаемся.

Санек кивнул и пошел за рюкзаком, оставив меня на растерзание малышне. Они пытались меня победить, навалившись всем скопом! Даже умудрились повалить за землю. А я только был рад отвлечься от дурных мыслей.

Именно тогда я понял, насколько ценны человеческие эмоции. Постоянное раздражение, позорно прячась, уступило простому искреннему смеху.

И когда вернулся Санек, мне было немного жаль покидать эту площадку. Поставил себе пометку на память, что, если будет время, обязательно помогу восстановить тут все.

Друг долго смотрел на документ с картой, что-то бормотал себе под нос, а потом поднял голову и махнул рукой в сторону сада.

— Так будет быстрее, — начал он, но не успел договорить, как раздался грохот и окно с кухни широко раскрылось.

— Эй, молодежь, куда собралась? Вам нечего делать в саду! Яблоки мне еще потопчите! — крикнула Раиса Андреевна, недобро глядя на нас.

— Мы будем очень осторожны.