В каком они действительно находятся положении, знал или считал, что знает, только Русти. Знал и молча рассматривал свою порцию мяса, которая не вызывала у него ни малейшего аппетита, несмотря на румяную корочку и богатые жизнерадостным холестерином нежные жировые прослойки. На холестерин ему было наплевать. Ничего не лезло Русти в желудок, потому что Русти знал, что желудок этот скоро станет желудком покойника. Слишком – по его мнению – скоро.

Усевшийся напротив него явно оптимистически настроенный Лемье сообщил боцману, что честно отработал свои четыре часа у терминала, пытаясь обдуть Шпилли, проиграл шесть партий и был этим очень доволен, так как по всем правилам статистики так не бывает, и, следовательно, следующую партию он непременно выиграет. Еще он был доволен тем, что у кошечки наконец восстановилось нормальное пищеварение.

– Это корабль на нее так подействовал, – радостно чирикал лягушатник, уписывая гарнир. – Особенно ей невзлюбилась та кабина, что по жребию досталась мне. Пришлось ее хорошенько вымыть и опрыснуть дезодорантом – кошечка сразу перестала грустить.

При мысли о кошечке у Русти начались колики.

Он встал и, поставив свою тарелку в холодильник нетронутой, проследовал к выходу из кают‑компании. За его спиной док Сандерс строго выговаривал Лемье, что вымыть кошечку и обрызгать ее дезодорантом следовало бы еще намедни, так как корабль уже провонял этой животиной насквозь, а рассудительный Флаэрти уточнял, что мыл и опрыскивал Жак скорее всего не кошку, а помещение. Лемье же сделал Русти ручкой и радостно крикнул вдогонку.

– Не забудьте, что через часок ваша очередь забавляться со Шпили. Не продуйте ему своего «краба» с фуражки.

Русти не ответил ничего.

* * *

В приборном отсеке все так же, как до обеда, маячил белый затылок Финнегана и подмигивал с экрана осточертевший всем Шпилли.

– Послушайте, боцман, – крикнул Питер не оборачиваясь, – Русти он уже узнавал по шагам – Вы, говорят, обожаете «Блэк‑джек». Не подмените ли меня? У меня эта игра разжигает нездоровый азарт, – он вздохнул – Еще мать ругала за это пристрастие. Раньше – мать, теперь – брат.

– Потерпите немного, – сочувственно посоветовал ему Русти, – мне надо покормить и выгулять нашего пленника. И побеседовать кое с кем.

Боров встретил его, не поднимаясь с лежанки, – кислой улыбкой и неточно посланной в глаз косточкой от маслины. Русти утерся и запустил в Борова пакетом с причитающимся тому харчем, метя по лбу.

– Вставай, бандюга! – скомандовал он – Пора на горшок!

На горшке Боров провел немало времени в кают‑компании успел закончиться обед, и мимо боцмана проследовала принципиально вегетарианская Генриетта, которой услужливый Лемье скармливал в награду за принятые страдания неведомо откуда взявшееся яблоко, а затем док Сандерс, что‑то оживленно обсуждавший с Федеральным Следователем. В каюту этого последнего и направился Русти, сдав Борова под наблюдение занявшего свой пост в радиорубке Флаэрти – для отбывания принудительных работ по установлению связи с внешним миром.

* * *

– Я ждал вас, боцман, – Кай кивнул на кресло v стола, а сам присел на противоперегрузочную лежанку. – Вы и куска в рот не взяли за обедом. Да и за завтраком кисло выглядели. Не обнаружили ли вы на кухне пустой пузырек из‑под крысиного яда?

– Кое‑что похуже, господин Следователь…

Русти обескураженно опустился на предложенное ему место и протянул Каю вчерашнюю распечатку – порядком помявшуюся в его кармане.

– Я не знаток технических терминов… – Кай почесал левую половину своего носа, потом правую.