Боров уже открыл рот, пытаясь выдать новый аргумент в пользу предоставления ему свободы действий, но попытка его была пресечена в зародыше.

– Ну, хватит болтать! – Кай взял руководство дискуссией на себя. – На встречу с пилотом, кроме меня и нашего пленника, пойдет еще один человек. Волонтеры имеются?

Поигрывая отнятым у Борова «томпсоном», неожиданно поднялся Жан Лемье.

– Я, пожалуй, прогуляюсь с вами, Следователь.

– Я тоже, если не возражаете, – черная фигура Колдуна нависла над другим краем стола.

Кай на секунду задумался. Оба претендента были из тех кого бы он, была б его воля, взял с собой в последнюю очередь. Экстравагантный и инфантильный француз и загадочный, мрачный доктор. Он предпочел бы напарников понадежнее – доктора Сандерса или боцмана на худой конец. Но Сандерс является главой Миссии и не имеет права рисковать собой, а Русти в этот раз не выявил стремления к героическим поступкам.

Кай встретился глазами с неожиданно твердым, почти стальным взглядом Лемье и сделал свой выбор.

– Хорошо, вы идете со мной. А вам, – он повернулся к Маддеру, – лучше находиться рядом с вашими пациентами. Вдруг не дай Бог возникнут какие‑то осложнения, связанные с инсталляцией… Боцман займется наведением порядка на корабле, остальные подготовят корабль к дозаправке.

Он повернулся к Бишопу.

– Каким сигналом вы должны вызвать капитана Чикидару на встречу?

– Три ракеты… – тяжело вздохнув, сообщил Боров. – Две красные и одна зеленая. С интервалом в тридцать секунд…

* * *

Вообще‑то у Русти давно чесались руки навести хотя бы подобие порядка на «Леди Игрек», но качать права на чужом корабле не принято в Обитаемом Космосе, и он до поры до времени сдерживал свои позывы к хозяйственной деятельности. Теперь же, после официального, так сказать, посвящения в Администраторы, боцман рьяно принялся за дело.

Правда, очень скоро он понял, что вся тяжесть хозяйственных забот ляжет исключительно на него самого – члены Миссии Спасения, и раньше не выказывавшие хотя бы толику организованности, последнее время совершенно отбились от рук. Деморализованные вынужденным бездельем интеллигенты без толку болтались по узким корабельным коридорам, активно поглощая оставшиеся после бандитов запасы пива. У холодильника боцман застукал с баночкой «Гиннеса» в руках даже утонченную задавалу мисс Ульцер, чем поверг ее в сильное смущение.

Следующим номером программы оказалось явление Питера Финнегана с жалобой на пропажу любимого перочинного ножика, без которого он, видите ли, чувствует себя не в своей тарелке. Еще через час каюту боцмана почтил визитом братец‑близнец с заявлением о пропаже галстука. Разъяренный Русти посоветовал им произвести обмен позаимствованными вещами и впредь в подобных ситуациях ставить в известность лишь друг друга Белобрысые братцы‑кролики, не сговариваясь, обругали боцмана и пообещали подключить к расследованию пропаж Федерального Следователя.

Оскорбленный до глубины души Русти все‑таки решил отправиться на поиски исчезнувшего имущества, но, кроме двух пистолетов, автомата, набора метательных ножей и полудюжины шумовых гранат, заботливо рассованных чьей‑то рукой по разным корабельным закоулкам, ничего не обнаружил. Он предложил было один из метательных ножей Питеру взамен утерянного, но тот обиженно заявил, что в его инкрустированном малахитовыми пластинками ножичке было семь лезвий, не считая маникюрных ножниц, а ему взамен предлагают всего лишь грубо обработанную полоску металла.