— А когда стал взрослым, все-таки отдал земли обители? Что-то я не видела здесь никого оттуда…

— Не отдал, — нехотя сказала мама. — Этот юноша оказался весьма себе на уме. Ну а когда умер Дарвайн…

— Что же случилось тогда? — я заметила, что она проигнорировала мой вопрос об имени, но решила пока сосредоточиться на ином.

— Этот блудный сын приехал почти через полгода после похорон, сказал, был очень далеко, когда его настигла дурная весть. Странно, подумали все, обитель ведь в неделе пути, не более… Надолго он не задержался, только оставил указания насчет своих земель и снова исчез.

Кому, кстати, раздавал приказы этот таинственный дядя? Об этом я и спросила:

— Он назначил управляющего? Или попросил дядю Грегора присмотреть за лугами?

— Если бы! — с неожиданным возмущением воскликнула мама. — Грегор предлагал ему взять арендаторов, но какое там! Он просто разрешил окрестным хозяевам пасти скот и заготавливать сено. Еще и взял с Грегора обещание, что тот не станет чинить препятствий и не попытается завладеть этими лугами… Представляешь, какую обиду он нанес старшему брату? Понимаешь теперь, почему об этом человеке стараются лишний раз не вспоминать?

— Пожалуй… — протянула я, хотя, если честно, не вполне поняла, что такого ужасного в таком поступке. Да, он расчетлив, но разве это что-то дурное? — Так ты сказала, он исчез, а потом вернулся? Надо думать, после смерти дяди Грегора?

— Немного раньше, — сказала мама. — Ты уже была в обители, поэтому ничего и не знаешь.

— Почему же вы мне не рассказали? Хороша бы я была, уставившись на этого… дядю, как баран на новые ворота! Достойная невеста для Альрика, даже не знает, что у него дядя имеется! — не сдержалась я, и мама дернула меня за ухо.

— Прикуси язык, Вьенна! Понимаю, вышло глупо, но ты задержалась в пути, а тут еще праздник… Я никак не могла придумать, как бы лучше всё тебе объяснить, хотела прежде посоветоваться с Мальсентой.

— Ах, матушка, к чему такие сложности? — вздохнула я. — Неужели ты до сих пор считаешь меня маленьким ребенком, который не понимает слов?

Судя по выражению ее лица, так оно и было. Интересно, я тоже буду считать своих детей несмышленышами до седых волос? Причем — их седин, не моих!

— Все равно, — сказала она, — история очень уж нехорошая… Так не хотелось посвящать тебя во всё это, но деваться некуда…

— Что же в ней нехорошего? — у меня затекла нога, и я переменила позу. — Этот дядя — как его все-таки зовут? — ушел в обитель. Теперь вернулся… Постой, не хочешь же ты сказать, будто он хочет завладеть Дьюраном?..

— Готвиг так и сказал: ты сама догадаешься, — проворчала она. — Сложно сказать наверняка, Вьенна, равно как и нельзя огульно обвинять человека, который заботится о жене своего покойного брата и племяннике. Но…

— Что? Ну скажи же, не то мы задержимся вовсе уж… неприлично!

Мои слова возымели действие, но не то, на которое я рассчитывала: мама отстранила меня и встала.

— Поговорим позже, — сказала она. — У нас еще будет время.

Увы, до самого вечера у мамы так и не нашлось свободной минуты, чтобы поговорить со мной. Я осталась предоставлена сама себе: отец заперся с Альриком, мама — с тетей Мальсентой, а обо мне словно позабыли… Что за секреты у них такие?

Я могла бы пойти подслушивать под дверьми, но не рискнула: в пустых прежде коридорах хватало людей, и не все это были старые и давно знакомые слуги.