— И ты тоже ничего мне не скажешь?

— А что ты хочешь услышать?

— Хотя бы имя этого ужасного человека. Не поверишь, но мои родители сохранили его в тайне… Что за секреты? Его имя нельзя произносить, чтобы не призвать предвечное зло?

— Ну что ты… — Альрик посмотрел на меня и улыбнулся. — Эдан его имя. Эдан Дан-Дьюран. Как колокол бьет, правда?

— Это уж точно, нарочно не придумаешь…

5

Альрик протянул мне руку, и я приняла ее, но не торопилась спускаться. Просто… было приятно. Я совсем забыла, каково это — быть рядом с ним… Да что там! Прежде он был противным мальчишкой, с которым мы дрались насмерть на деревянных мечах, и я не раз одерживала верх и втаптывала противника в грязь отнюдь не в переносном смысле, а теперь… Теперь он стал моим женихом. И не скажу, будто это мне не нравилось.

— Мама очень его боится, — негромко произнес Альрик.

— Но почему? Он сделал что-то дурное?

— Ты сама не догадываешься?

— Тетя Мальсента думает, будто он хочет заполучить Дьюран? — прямо спросила я. — А это возможно, только если ты умрешь, не оставив наследника.

— Ну да. Других сыновей у отца не было, стало быть, случись что со мной, Дьюран отойдет его младшему брату.

— Зачем же ему тянуть столько времени? Не проще было скинуть тебя в колодец или подсунуть тебе бешеную лошадь, пока ты был подростком?

— Знаешь, — Альрик потянул меня за руку, вынуждая спуститься ступенькой ниже, и сам отступил, — дядя человек неприятный. Но вот убить ребенка и даже подростка, даже ради Дьюрана… на это он бы не пошел, уверен.

— Хотя бы потому, что обвинят именно его?

— Не только, — он помолчал. — Сложно объяснить, ты его не знаешь. И я его не знаю, если честно.

— Как так? — удивилась я. — Вы же не первый год живете бок о бок!

— С чего ты взяла? — Альрик нахмурился. — Дядя здесь не живет. Наезжает на несколько дней и снова исчезает — у него много дел там, за рекой. Я слышал, он купил земли у Гридде и Заннов, помнишь таких? Те только рады — всё равно нет ни людей, ни денег, чтобы заниматься ими.

Я кивнула: он назвал фамилии заречных мелкопоместных дворян, из последних сил державшихся за оставшиеся у них разрозненные клочки земли. Альрик был прав: от когда-то больших семей почти никого не осталось: наследники разъехались кто куда, а дальней родне, потомкам выданных замуж на сторону дочерей, эти луга и болота и не сдались. Больше потратишь на дорогу в наши края, чем получишь от этих наделов!

Хозяйствовать здесь не так-то просто, не всем это удается, и уж тем более не все земли можно сдать неразборчивым арендаторам. Те ведь тоже не глупы, не поселятся на болоте! Словом, уверена: упомянутые наследники рады были избавиться от обузы, получив на руки полновесные монеты, которые ох как нужны живущим в городах.

И вряд ли дядя Альрика выкупил их дома, только окраинные земли, а значит, честь рода осталась неприкосновенной, пресловутое родовое гнездо может спокойно продолжать разваливаться от времени и непогоды… Хотя, может, выручку они пустят на ремонт? Что-то сомневаюсь…

— А почему он стал твоим опекуном? — спросила я. — Я помню, дядя Грегор всегда говорил, что, случись с ним что, он рассчитывает на моего отца.

— Говорил, — мрачно ответил Альрик, — только письменных распоряжений оставить не успел, а матушка… Матушка в одиночку с хозяйством не справилась.