– Но, отец, на наших холмах нет человека, у которого в крови не было бы генов чири.

– Да, но только Хастуры стремились оградить свою кровь, то есть сохранить все ее особенности с помощью специальной наследственной программы, – ответил отец. – Впрочем, так поступали все древние фамилии – Хастуры, Эйларды, Ардаисы, даже Алдараны и Серраисы. У всех у них что‑то неладно с кровью и наследственными признаками. Они так упорно держатся за генеалогии, даже гордятся ими, что все остальные относятся к ним с подозрением. Я имею в виду настоящих, полноценных людей. У них могут родиться дети, способные убивать силой мысли или обладающие даром распознавать будущее, – словом, время может побежать для них в обратную сторону. Были и такие, которые воспламеняли взглядом на расстоянии, устраивали наводнения на реках, а то и гнали воду вверх по течению… Существуют две разновидности ларана: первая – ею обладают и могут пользоваться все люди, она усиливается при использовании звездного камня. И вторая – та, дьявольская, что присуща Хастурам. К сожалению, наш род не свободен от этой чертовщины. Когда наша лерони родила от тебя сына, ты вольно или невольно добавил толику их ларана в нашу кровь. Но что сделано, то сделано, и от Эрленда когда‑нибудь будет польза. Кстати, ты случаем не приготовил мне еще один такой подарок? Никакую девицу больше не обрюхатил? Собственно говоря, почему бы и нет? – Дом Рафаэль на некоторое время замолчал и, не дождавшись ответа, продолжил: – Теперь, надеюсь, тебе понятно, почему я не испытываю желания попасть под руку Хастуров. Их ненавидят все сильнее и сильнее. Их ларан невозможно разжижить обычной человеческой кровью, он зафиксирован навсегда – для этого и была создана наследственная программа – и передается от поколения к поколению. Я так думаю, людьми должны править люди, а не колдуны!

– Зачем вы мне все это рассказываете? – пожал плечами Бард. – И в такой момент. Или считаете, что, когда Эрленд вырастет, он будет настолько близок к ним, что в нем проявится какой‑нибудь особый дар?

Отец даже не удостоил его ответом. Его мысли были заняты чем‑то иным, далеким и великим. Он как будто что‑то вспомнил. Или зрил в запредельном…

– Ты, вероятно, не ведаешь, – неожиданно вымолвил он, – что в молодости я учился обращаться со своим лараном. Долгие годы провел в Башне. Мечтать о короне мне не приходилось, да меня и не учили этому. Старшим был Одрин… Меня даже в Астуриасе не оставили, ведь между мной и Одрином было еще три брата. Так что меня отправили в Далерет, где я и стал ларанцу.

Бард знал, что его отец носит на груди звездный камень – в том не было ничего необычного. Многие незнакомые с искусством использования ларана носили матриксы. Вот что было ново, необычно – это то, что отец долгие годы провел в Далеретской Башне.

– Есть одно правило, касающееся звездного камня, вернее, некая таинственная особенность, – между тем продолжал рассказывать дом Рафаэль. – Я не знаю, кто первым открыл ее, но это факт – все, что существует на свете, любой предмет, вещь, имеет свою абсолютную копию. Исключая звездные камни. Эти кристаллы – все наособицу. Все же остальное, без исключения, имеет двойника. Имеется в виду – все, что имеет естественное происхождение. Рогатый кролик, каждое дерево в лесу, цветок, камень в поле – одним словом, все, что ты видишь вокруг себя. И ты тоже, как и любой другой человек. Каждый из нас имеет свою точную копию, не близнеца – нет! Именно двойника, совершенного и полностью схожего. Во всем, даже в мыслях… Вот что подсказало мне решение, Бард… Значит, ты тоже имеешь двойника! Он может обитать в Сухих землях или вообще за пределами Стены мира.