Бомбят?! Это невероятно, опешил Пол, это слово не может быть известно здесь. Здесь сражаются на мечах, но никак не в воздухе. Здесь войны – подобие шахматных партий – с королями, офицерами, пехотой… Но бомбежка?..

«Женщина вспыхнула как факел, ее плоть пылает… Запах сожженных волос, истошный вопль…»

Бард осторожно поддерживал старого Макарана. Словно отца… Тот едва держался в седле, несмотря на то что его конь перешел на тихий шаг. Весь ужас неслыханного злодеяния он испытал на себе. Неожиданно ларанцу напрягся, выпрямился и громко сказал:

– Хватит! – видно, пришел момент взять себя в руки.

– Чем мы можем помочь им? Поставьте защитные экраны, все! Немедленно!..

Разом исчезло дыхание смерти, растворился гиблый смрад горелого мяса – Пол с изумлением обнаружил, что он воочию ощущал его. Что творилось там, в дальнем краю, он не видел, а запах пожарища уловил. Невольно огляделся – все вокруг дышало покоем, в небе легкие облака, даже город, окруженный войсками Астуриаса, имел какой‑то романтически‑сказочный вид. Отсюда нельзя было заметить вооруженных людей, но и те вели себя мирно, покладисто, рыли землю, на костре варилась каша… В небольшой рощице погонщики зычно материли обозных червинов.

Пол, наблюдая все это, даже поморгал – что, в конце концов, ему снится? Сожженная Башня и эта нестерпимая, выворачивающая наизнанку вонь или живописный пейзаж с завитками облачков в бархатно‑розовом небе, с явившейся из легенды цитаделью?

– Что это было? Что это было, Мелисендра?.. – Он настойчиво теребил ее за рукав.

– Хали, – ответила она. – Знаменитая Башня на берегу озера. Хастур дал клятву, что Башни будут хранить нейтралитет – Хали и Нескья. Я не знаю, кто обрушился на Хали. – Она еще легонько вздрагивала. – Каждая лерони в Ста царствах, должно быть, ощутила гибель людей. Пережила весь этот ужас… Вот почему дом Варзил дал слово соблюдать беспристрастность и не вмешиваться в дела правителей. Если они отвергнут его договор, то скоро на нашей земле нечего будет завоевывать.

Нескрываемая горечь отразилась в ее глазах и на лицах подруг, многие из лерони плакали.

– У всех из нас в Хали были сестра, брат, друг или любимый человек. Это самая большая из башен, там было тридцать шесть лерони. Три полных круга… Маги из каждого королевства, представители всех одаренных семей.

Она замолчала.

– Вот он, результат договора, – горько заметил мастер Гарет. – Сидели в Элхалине, носа не высовывали, объявили, что намерены сражаться исключительно мечами и арбалетами, а на них сверху липучий огонь бочками. Кто же мог напасть на них? Ясно, что не Астуриас.

Бард задумался, потом начал размышлять:

– У Серраиса теперь нет таких возможностей, а Хастурам незачем атаковать Башню, которая всегда была верна им. К тому же они объявили о нейтралитете. Может, это Эйлард или Алдаран? Решили тоже вступить в войну. Тогда, выходит, все Сто царств заполыхали?

Пол слушал его, сжав челюсти. Он не мог избавиться от страха, все глубже заползавшего в душу. Эта необычная, по‑своему красивая, плодородная земля на поверку оказалась преддверием преисподней, где нашли выход все самые злобные чувства, что копились в душах людских. Вплоть до коварного использования колдовских приемов…

– Есть вещи еще более жуткие, чем бомбежка, – голос Мелисендры оторвал его от горьких дум. – Это всего лишь аэрокары, и Башня вполне могла защититься от атаки с воздуха. Я однажды сбила такую машину. Я слышала, что однажды круг лерони наложил заклятье на землю вокруг подвергшегося осаде замка. – Она указала на руины, возвышающиеся на дальнем холме. – Земля разверзлась, содрогнулась, замок был разрушен до основания, и все люди погибли.