|
Он был повержен, громко вскрикнул. Оглушительно громко, когда, ломая сопротивление ее губ, пытался втиснуть свой язык в ее рот. Это был ее несостоявшийся вопль, это она должна была вскрикнуть. Теперь кричал он. Этот хриплый, вызывающий тошноту, отвращение стон был неотвратим, неодолим. И следом увесистым добавком волна мерзкой темноты – видно, в тот момент, когда он вторично овладел ею, Карлина на мгновение потеряла сознание. Уже во мраке родился гнев и ярость, крупно замешенные на ужасе и неприятии самой себя, – опять ее использовали. И он пытался добыть удовольствие в этом ужасе, пытался вызвать оргазм? Барда стошнило. На грани сознания он еще старался взмахами рук отогнать эту жуть, стряхнув налипшую на камзол блевотину, но ничего не вышло.
Но это было еще не все. Тут все убыстряющейся чередой поплыли другие лица, другие образы потекли через сознание. Вот явились расширенные, заряженные страхом и отвращением глаза Лизарды. Глаза ребенка, изнасилованного и выброшенного. Он почувствовал ее боль, ее судорогу, непонимание, что с ней происходит, – каждая волна поражала, словно хлестала бичом его сжавшуюся от страха душу… Увидел себя глазами Мелисендры, самодовольного и скверно ухмыляющегося… Неужели у него на самом деле такая гнусная усмешка? В мыслях Мелисендры было только одно – горечь, раскаяние о потере ясновидения. Потом уже пришли боязнь наказания, ожидание сурового приговора, который вынесут дом Рафаэль и леди Джерана. Но этого не может быть! Богиня, этого быть не может, ведь с ней я провел так много ночей, неужели ни разу она не вскрикнула от радости, не потянулась блаженно?.. Не веришь? Смотри… Найдешь – это тебе зачтется. Следом выплыло полное жалости лицо Мелоры. Внезапно он обнаружил, что стоит на берегу озера Безмолвия – и старуха жрица в черной рясе – капюшон наброшен на голову – корит его, грозит пальцем. Тогда и началось – все, что явилось ему в наплывах зеленоватого тумана, теперь вновь завертелось в зримой дьявольской свистопляске. Опять ребенок, размахивая ручками и ножками, летит со стены. Безмолвный вопль его матери, ее глаза, руки, простертые вперед… К небу? Изнасилованная женщина, минуту назад ставшая вдовой. Все случилось у трупа мужа. Вот этого не надо! Бард забился в корчах, взвыл, как волк с Киллгардских холмов. Даже звания животного он оказался недостоин – так, бездумная, уверенная в своем превосходстве над другими вещь… Чем можно смыть эти грехи, где найти спасение… Со всем согласен, все правда. Но подскажи, чем очистить душу, как выгрести грязь? Ответа не было, а картинки все наплывали, все лезли в глаза. Конца им долго не будет – Бард знал это. Когда он наступит, все повторится снова? И так раз за разом? Лучше смерть… Смерть…
Оборвалось все разом. Он лежал, свернувшись клубком на грязном, с пятнами блевотины, полу. Где‑то, в миллионах миль отсюда, подальше, чем луны, пробегающие по небесам, отомстившая Аварра отключила звездный камень. Прошло несколько часов. За окнами светало. Начинался день. Бард пошевелился, узрев свет. Следом до него донесся тихий голос: «Бард, в тебе уживаются две ипостаси… и ту, другую, человеческую я всегда буду любить…» Чей это голос? Он с трудом разлепил склеившиеся веки. Кто подал весть? Неужели это она? Мелора? Ты, которая всегда любила меня, восхищалась мной. Мелора, единственная женщина, которую он не сломал… «Боги, даже мой брат, даже Аларик, этот незлобивый простак, возненавидит меня, когда узнает, что я натворил. Только Мелора, ведающая обо мне все, знающая, что за мной числятся поступки и похуже этого, не станет отвращать взор. Только она…» Голова разламывалась от боли, в глазах плыли разноцветные круги, руки подрагивали – Бард с трудом натянул на себя одежду. Поискал взглядом Карлину – она по‑прежнему лежала на кровати. |
