Он протянул руки, однако Бард сначала отпустил мальчика, потом преклонил колено. За семь лет он ни разу не склонил головы ни перед одним нанявшим его властителем.

– Я вернулся, отец, – сказал он и тут же уловил удивление стоявшего рядом мальчика. Тот не мог понять, почему такой знаменитый воин, изгнанник, встал на колено перед дедушкой. Как будто он его вассал!..

– Благословляю тебя, сын. Хвала богам, что они позволили тебе так быстро добраться до дома. Я, впрочем, и не сомневался в этом. Кто посмеет встать на пути у такого молодца! Встань, сынок, обними меня.

Бард поднялся. Увидев совсем близко лицо отца, он едва унял дрожь: «Ну и ну, как же он постарел! В детстве он казался мне великаном, а теперь совсем одряхлел». Теперь он мог с легкостью поднять отца на руки. Так же, как и Эрленда…

Как быстро пролетело время! Пока он сражался, годы летели. Ему тоже досталось. Бард вздохнул…

– Я смотрю, Эрленд успел встретить тебя, – сказал дом Рафаэль, когда Бард сел в кресло напротив. Потом старик обратился к мальчику: – Теперь, внучок, пора спать. О чем думает твоя нянька, время уже позднее!..

– Кажется, она уверена, что я уже в постели. Там, где она меня оставила, – сказал Эрленд. – Я просто не мог не встретить отца. Спокойной ночи, господин, спокойной ночи, мой лорд.

Мальчик церемонно и очень потешно поклонился, взрослые так же серьезно простились с ним. Только когда Эрленд вышел из комнаты, дом Рафаэль расхохотался.

– Каков маленький чертенок! Настоящий ларанцу!.. – объяснил хозяин замка. – Половина слуг уже боится его, ни одно упущение не остается незамеченным. Для своего возраста очень развитой и сообразительный мальчик. Я им горжусь. Жаль, что ты сразу не рассказал мне, что обрюхатил Мелисендру. Это помогло бы защитить ее от гнева жены. Мне тоже досталось – я не знал, что Мелисендра дала обет хранить девственность, чтобы стать лерони. Одним словом, нам крепко досталось, видел бы ты, как разошлась Джерана… Еще бы, потерять такую талантливую колдунью.

– Я не сообщил, потому что сам ничего не знал. Не такая уж она была перспективная, если ее ларан не помог ей. Она же сама явилась ко мне…

Бард со стыдом почувствовал неточность в своих словах. Может, наоборот, все дело в ларане. Не обладай она даром, она, вероятно, сумела бы противостоять его цепкому повелевающему взгляду. Или он ошибается? Ах, с этим такая неразбериха!.. Он неожиданно рассердился – что тут неясного? Ларан – это сила; выходит, обладай им Мелисендра, она бы никогда не потеряла голову. Что‑то он не слышал, чтобы сильные лерони позволили кому бы то ни было сесть себе на шею. Он же ничего не мог поделать с Мелорой. Вот пример могущества дара.

– Но я не в обиде ни на тебя, ни на нее. Эрленд – просто замечательный мальчишка. Здоровый, крепкий, умишком не обделен…

– Я смотрю, он здесь живет на полных правах, а ведь ты не усыновил его… – сказал Бард.

Прежде чем ответить, дом Рафаэль долго смотрел на огонь.

– Ты был объявлен вне закона, тебя отправили в изгнание. Это нелегкая доля. Опасная… У меня было очень тяжело на душе в те дни. Я решил, пусть хотя бы этот ребенок останется как память о тебе. Погляжу на него – и легче делается… – Дом Рафаэль вновь замолчал, как будто чуть устыдился проявленной слабости. – Должен признаться, меня удивила леди Джерана, она по‑прежнему любит Мелисендру и хорошо к ней относится.

Бард с удивлением подумал, что он всегда считал, что у леди Джераны вообще нет сердца.