– Они относятся к ним с уважением, как и к лерони. Между ними существует негласный договор – во время военных действий всякая попытка сблизиться, завести шашни считается преступлением.

– Уважением? К женщинам в штанах, с серьгами в ушах? Кто, кроме отъявленных головорезов, бандитов, носит серьги в ушах? И я буду обращаться с ними, как того заслуживают суки, забывшие, какого они пола!

– Я бы не советовал поступать таким образом, – предупредил дом Рафаэль. – Я слышал, что, если какая‑то из сестер подвергнется насилию и не покончит с собой или с негодяем, совершившим это, Орден открывает охоту за ними обоими. Любой может подтвердить, что они блюдут целомудрие как и служительницы, правда, никто не знает, что там у них, в общежитиях, творится. Их подворья есть в каждом крупном городе; может, там они предаются тайному разврату, но мне что‑то не верится. Понимаешь, все они отличные солдаты.

Бард даже представить не мог, что Карлина станет одной из этих грубоватых, хмурых женщин. Теперь он скакал задумавшись, пока его не отвлекли. Всем было ясно, кто станет главнокомандующим, поэтому постепенно к нему все чаще и чаще стали обращаться за распоряжениями и советами. На этот раз Барда пригласили помочь проверить вооружение молодых крестьян. Один из них имел доставшийся по наследству меч – видно было, что клинок был семейной реликвией. Другие были вооружены топорами и пиками.

– На коне можешь удержаться? – спросил Бард у мужика, вооруженного мечом. – Если да, то присоединяйся к моим всадникам.

Тот отрицательно покачал головой:

– Нет, ваи дом, не могу. Я даже на червине не сумею, – признался он. Говорил крестьянин с таким акцентом, что Бард едва его понимал. – Меч принадлежал моему предку, родившемуся в Файртоне более сотни лет назад. С ним я немножко наловчился обращаться, а с конями – нет, не совладаю. Я уж лучше пешком, со своими братьями.

Бард одобрительно кивнул. Не оружие делает человека солдатом…

– Как пожелаешь, парень. Удачи тебе. Ты и твои братья присоединяйтесь вон к тому отряду. Они говорят так же, как и ты.

– Ну да, ваи дом, мы же соседи, – ответил парень, потом спросил: – Слушай, а не ты ли старший сын нашего господина? Такой, говорят, верзила, его еще Волком прозвали!

Бард, довольный, улыбнулся:

– Да, это меня так называют.

– Что же ты здесь делаешь, господин? Я слышал, тебя того… объявили вне закона, и ты скрываешься в иноземных краях.

Бард засмеялся:

– Тот, кто объявил меня вне закона, сам уже давно в аду. Уж не собираешься ли ты прикончить меня, чтобы получить награду за мою голову?

– Нет, еще не хватало, – перепугался крестьянин. – Ни в коем случае, лорд. Только вот что, дом Волк, ты уж сам веди нас в бой, ладно? Нам чужаков не надо. С тобой мы вмиг разгромим этих бандитов.

– Видят боги, я бы хотел, чтобы эти дикие псы думали так же, – кивнул Бард и медленно направился в голову колонны, где развевалось знамя его отца. Неожиданно он натянул поводья, конь остановился, и Бард ди Астуриен, отъехав в сторону, стал наблюдать, как только что встреченная им группа крестьян присоединилась к указанному отряду. Воин стоял и слушал, как в скрипе колес, топоте копыт, звяканье железа, гуле человеческих голосов то и дело слышалось: «Волк, Киллгардский Волк… Смотрите, братцы, сам Киллгардский Волк ведет нас…» – и опять с прохождением нового отряда шуршало и с приглушенным восхищением летело: «Эй, ребята, ну дела, это же сам Киллгардский Волк!»

«Что ж, – решил Бард, – может, им это имя поможет в бою».