— Нормально, — тепло ответила женщина. — Как хорошо, что мне встретились вы и мистер Ормонд. Одна я не смогла бы перейти речку, а тем более поднять рикшу и освободить Дага. Такие самоотверженность и доброта, редкое явление в наши дни. — Миссис Рейнолдс улыбнулась. — А теперь — марш в кровать! Спать! Спать!

Им отвели две соседние спальни, которые раньше, очевидно, были детскими. Свернув в боковой коридор, Рут опять столкнулась с Генри, в нерешительности стоявшим перед дверью в свою комнату. Он рассеянно взглянул на нее.

Чтобы справиться с охватившим ее волнением, Рут быстро спросила:

— Может быть, для вас тоже нагреть воду? Не мешало бы, наверное, попарить ноги…

— Не надо, спасибо, — резко прервал он ее. — Это ведь Даг, а не я, больше часа пролежал в воде!

— Но вы сделали все, чтобы простудиться. — В ее голосе звучала глубокая тревога, словно она имела какое-то право заботиться о его здоровье.

Генри вновь взглянул на Рут, и ей показалось, что полутемный коридор, стены которого были оклеены обоями в розовый цветочек, наполнился ярким солнечным светом. Сердце Рут почему-то подступило к горлу, а его взгляд, все больше разгораясь, медленно опустился к ее шее, а затем проследовал дальше…

В наступившем молчании было столько интимного, что девушка принялась лихорадочно думать, что бы сказать, лишь бы нарушить эту невыносимую, двусмысленную тишину, лишь бы потушить разгоравшийся в теле пожар…

Но первым заговорил Генри.

— Вы удивительная, — легким тоном произнес он, однако было видно, что ему хочется сказать значительно больше, но он всячески сдерживает свои чувства. — Едва встретив, я дал себе слово, что никогда не дотронусь до вас и не подпущу близко к себе. Но даже тогда я уже опоздал со своими клятвами… Как сейчас вижу — вы стоите в гостиной с высоко поднятой головой, гордая, красивая, глаз не отвести. И вдруг я заметил синяки, которые Питер оставил у вас на запястьях. Я готов был разорвать его на части.

Заметив оторопелый взгляд Рут, он тихо рассмеялся, но тут же посерьезнел и принял обычный неприступный вид.

— Ну что же, пора на покой. Неизвестно, что ожидает нас завтра, — словно издалека донеслись до нее слова Генри.

— Спокойной ночи, — прошептала Рут.

— Спокойной ночи.

Рут поспешила юркнуть в открытую дверь своей спальни, опасаясь, что если задержится хоть на секунду, то непременно совершит какую-нибудь глупость: например, подставит губы для поцелуя…

Проснувшись, она потянулась и почувствовала боль во всем теле. Дождь все еще шел, стуча барабанной дробью по железной крыше, но чувствовалось, что силы у него на исходе. Уже звучал радостный птичий хор, возвещая о наступлении нового дня, который обещал быть прекрасным.

Рут бросила взгляд на часы и быстро вскочила с постели. В мгновение ока, натянув на себя юбку, которую накануне одолжила у фермерши, она вышла в коридор. Рут уже собиралась постучаться в дверь хозяйской спальни, когда из нее, зевая и прикрывая ладонью рот, вышла миссис Рейнолдс.

— Ну, как Даг? — спросила Рут, но в голосе уже не чувствовалось прежнего беспокойства: по лицу женщины было видно, что худшее позади.

— Его еще слегка лихорадит. Рука болит. Но я уверена, что все будет в порядке. Если дороги уже пришли в норму, Дага, конечно, лучше отвезти в больницу… Не хотите ли чаю?

— С превеликим удовольствием!

Войдя на кухню, миссис Рейнолдс поставила чайник на электрическую плиту и сказала:

— Свет дали примерно в полпятого. К тому времени дыхание у Дага стало ровнее, температура спала.