«Не слишком ли много китайских мотивов для обычного российского особняка?» — подумала я, вспоминая слова Гордеева о доме коллекционера. Впрочем, помнится мне, до 2014 года особняк принадлежал некоему Чжоу Ляну, гражданину КНР, официально — бизнесмену, неофициально — крупному коллекционеру азиатского искусства. После его ареста дом был конфискован и продан с аукциона. И купил его… А кто его, кстати, купил?

Я прислонилась к пыльной стене и открыла поисковик в телефоне. Все-таки интернет — на диво полезная штука. И принадлежал этот домик теперь Василию Дорохову. И судя по обрывкам информации, приобретение оформлено за смешные деньги — слишком уж незначительный налог за него был уплачен. Только в доме с тех пор никто не живет — жена Чжоу Ляна, его предыдущего владельца, покончила с собой прямо в этом доме, когда арестовали их сына. Выбросилась из окна дома. Вниз головой. На каменные плиты. Без шансов… И дом считается проклятым.

Я невольно подняла взгляд на темный проем лестницы, ведущей на второй этаж. Суеверия — удел глупцов, но в старых домах с историей всегда есть что-то такое… располагающее к мыслям о призраках.

«Спасибо за поднятие боевого духа», — мысленно поблагодарила я поисковик и свою любовь к отысканию информации. А еще, судя по разбросанным по углам бутылкам и специфическому запаху, сюда регулярно наведываются бомжи и местные алкоголики.

Это уже было действительно неприятно. Я проверила, легко ли вынимается из кобуры мой «макаров» — не то чтобы я горела желанием пообщаться с местными обитателями подвалов.

На первом этаже обнаружилось несколько комнат — бывшая гостиная, столовая и то, что, судя по остаткам встроенных шкафов, было кабинетом. Везде одна и та же картина разорения, но с китайским акцентом — осколки фарфора с характерной росписью, обрывки свитков с иероглифами, поломанные веера. Дом рассказывал историю человека, страстно любившего восточную культуру.

В кабинете на стене висели пустые рамы для картин, под ними — выцветшие прямоугольники на обоях. В углу валялся опрокинутый сейф с выломанной дверцей. Судя по всему, тут уже успели похозяйничать охотники за сокровищами.

Я присела на корточки перед сейфом и посветила внутрь. Пусто, если не считать обрывка бумаги, застрявшего в дальнем углу. Я вытащила его пинцетом из набора, который всегда носила с собой.

Часть фотографии — улыбающийся молодой китаец в академической мантии и квадратной шапочке выпускника. Тот же самый, что был на фото в лавке Ли Чжана. Чен Ли собственной персоной.

Я аккуратно убрала находку в пластиковый пакет. Лестница на второй этаж выглядела не слишком надежно, но любопытство — та еще сволочь, особенно профессиональное. Я начала медленно подниматься, проверяя каждую ступеньку.

Второй этаж выглядел еще более заброшенным. Длинный коридор с несколькими дверями, большинство из которых были либо выломаны, либо распахнуты настежь. В конце коридора — двустворчатая дверь с остатками позолоты. Я направилась к ней, осторожно ступая по скрипящему полу.

За дверью оказалась просторная спальня с высоким потолком. Огромная кровать с полуразрушенным балдахином, туалетный столик с треснувшим зеркалом, шкафы с распахнутыми дверцами. И снова — явные следы поспешного бегства или обыска.

Но мое внимание привлекло не это. В центре потолка чернел круг — след от пожара. Под ним на полу виднелось темное пятно. Я подошла ближе и присела на корточки. Старые пятна крови имеют характерный цвет — почти черный с коричневатым оттенком.

Моя интуиция, которая никогда меня не подводила, буквально кричала: «Здесь что-то произошло. Что-то страшное, выходящее за рамки обычного самоубийства».