— Что за информация?

— При личной встрече, господин Дорохов. Приезжайте в кафе «Лидо» на Набережной, столик на двоих, на имя Ивановой.

После паузы Дорохов неохотно согласился:

— Хорошо. Но если вы водите меня за нос…

— До встречи, господин Дорохов, — я отключилась, не дожидаясь окончания угрозы.

Я положила телефон и подошла к окну. Где-то там Чен Ли готовился к завершению своего долгого плана мести. Десять лет он ждал этого момента — десять лет несправедливого заключения, унижений, потери близких. Что он чувствовал сейчас, когда час расплаты был так близок?

Я взяла со стола маленькую нефритовую подвеску в форме журавля, подаренную Ли Чжаном. «Для защиты», — сказал он. Но от чего именно он хотел меня защитить? От физической опасности или от моральной дилеммы, с которой я неизбежно столкнусь завтра?

На маленьком журавле были выгравированы китайские иероглифы — слишком мелкие, чтобы я могла их разобрать. Я сделала фото и отправила Ленке с коротким вопросом: «Что здесь написано? Срочно».

Ответ пришел через десять минут: «Справедливость — это баланс, а не месть».

Я долго смотрела на эти слова, пытаясь понять, что хотел сказать мне старый антиквар своим подарком. Предупреждение? Просьба? Надежда на то, что я смогу предотвратить новую трагедию?

Одно я знала точно — завтра в восемь вечера на Ольховой, 17, будет поставлена точка в истории, начавшейся десять лет назад. И от моих действий зависело, станет ли эта точка началом исцеления или новой раной.

Я набрала номер Кирьянова.

— Привет, Киря. Мне нужен микрофон — срочно. У меня скоро встреча с Дороховым.

После короткого молчания Кирьянов ответил:

— Будет тебе микрофон. И группа поддержки тоже будет. Мне это все не нравится, Танюша.

— Мне тоже, — честно ответила я. — Но другого выхода нет.

Отключившись, я снова взглянула на нефритового журавля. «Справедливость — это баланс, а не месть». Слова продолжали звучать в моей голове, как эхо древней мудрости, столкнувшейся с жестокой реальностью современного мира.

Завтра этот баланс предстояло восстановить мне. И я до сих пор не была уверена, хватит ли мне мудрости для этого.

Десять минут я провела за чашкой с кофе, пытаясь осмыслить все, что стало мне известно за чересчур насыщенные часы последних дней. Шторы дрожали от легкого сквозняка, и я ловила каждый звук — стук капель по раме, едва слышный гул увлажненного города, собственное учащенное дыхание.

Слова Ли Чжана продолжали отдаваться эхом в сознании: «Мастер не всегда может контролировать свои творения, особенно те, что созданы из боли». А подвеска-журавль, холодная на ладони, хранила в себе древнюю мудрость: «Справедливость — это баланс, а не месть».

Я прислушалась к себе и поняла, что баланс достигнут не будет, пока не выпущена лента событий, разогнанная десятилетним зловещим кругом.

Завтра на закате. Завтра я должна буду решиться: дать Дорохову шанс или бросить его навстречу ядовитой чаше судебных баталий.

Отложив телефон, я ловко нащупала на тумбочке шкатулку с костями — те самые три двенадцатигранника, из помощи которых я черпала ясность. Сердце стучало в висках: стоило ли делать еще один бросок? Сомнения и страх переплетались с профессиональным интересом: в гадании я искала не конкретный указ, а ощущение направления. Но сейчас даже кости могли лишь усилить терзания.

Тем не менее я открыла шкатулку, аккуратно достала каждую кость и снова потрясла в ладони, представляя мысленно все точки круга, где судьба пересекала меня, Дорохова и Чена.