– Какую?

– Странный Бог! Непостижимый Бог! Столь же непонятный для нас, как гигантский спрут для жаворонка.

– Интересно…

– Может быть, наша реальность для него, к примеру, все равно что для нас сны. – Глаза священника расширились, он облизнул губы, очевидно, наслаждаясь новизной идеи. – Может быть, мы и есть его сны! Мальчик, которому снится кошмар, и наш мир и есть этот кошмар. Потому он так и пассивен, потому и не может управлять нами. Он так же бездумно жесток и в то же время нежен, как любой ребенок. И только мы можем его разбудить!

– Вы иезуит? – спросил я.

– Нет, я заключенный, – ответил он. Тут только я заметил, что его рука прикована наручниками к поручню скамейки. – Осужден за растление малолетних.

Во время работы в лечебнице началось мое приобщение к новым тайнам, заменившим старые изжитые аксиомы. Именно там я потерял веру и девственность, начал курить и нашел свое истинное призвание. Из памяти уже выветрился тот запах, я больше не ощущал каждодневного мощного влияния этих зловещих стен, но тело еще помнило и реагировало на его близость приступами острой тревоги. Так мы приближаемся к священным местам – с почтением и в то же время с трепетом, не зная, что нас там ждет.

Моя встреча с убийцей Стюарта продолжалась всего около четверти часа. Мы разговаривали через толстую решетку в комнате с голыми белеными стенами. В воздухе стоял резкий запах хвойного дезодоранта. Это была молодая женщина с растрепанными волосами. Из-под казенного голубого комбинезона выглядывала ночная рубашка. Женщина все время улыбалась. У меня за спиной маячил вооруженный охранник.

– Вы врач? – спросила она сразу.

– Да, – солгал я.

– Наверное, кто-то очень важный?

– Да нет, не очень.

– Мы виделись прежде?

– Нет. Это вы убили доктора Стюарта? Ее улыбка стала еще шире.

– Классно получилось. Ни ушей, ни члена. Хи-хи-хи. Они все напечатали как было.

– Его убили вы?

– Но я же все подписала, так ведь?

– Вы?

– Он говорил, что любит меня, что я красивая. Хотел, чтобы я ему помогла.

– Стюарт говорил это многим женщинам, Он был плохой человек.

– Да. Он заслужил свою смерть. Поэтому в ночь, когда было совершено преступление, я проникла в дом жертвы, изуродовала его тело и сломала ему шею. Вы читали газеты? Там все написано. Классно получилось.

– Значит, это сделали вы?

– Наверное. Он заслужил.

– Почему вы признались в убийстве? Она задумчиво подняла глаза к потолку.

– Здесь хорошо. Очень чисто. – Потом лукаво улыбнулась. – А ты вовсе не врач. Но ты мне нравишься. – Глаза се заблестели, губы затрепетали. – Я тебя люблю, я всегда тебя любила! Сходим на матч с «Тиграми»?

– Само собой, – кивнул я.

– А ты меня любишь?

– Конечно.

Это была ложь, но не совсем. Бедное изломанное создание, у меня слезы наворачивались на глаза. Женщина принялась суетливо приглаживать свои грязные спутанные волосы.

– Я снова буду красивой, – пообещала она, заискивающе улыбаясь. – Теперь снов больше нет, и…

Я похолодел.

– Каких снов?

– Их нет, они закончились.