– У меня появилась сумасшедшая мысль, – тихо сказал Антон. – У зеркала есть какой-то оптический секрет. Я же сам видел в нем призрак.

– Ой! – сказала Таня. – Мне страшно.

Антон положил ей руку на плечи.

– Не бойся. Призраков не бывает.

– Ну да, не бывает, – возразила Таня прижимаясь к нему всем телом, и он почувствовал, что она дрожит. Надо же, какая она впечатлительная!

– Не бывает, – твердо сказал он. – Значит, это какой-то оптический эффект. И для того, чтобы он сработал, надо, чтобы позади зеркала был какой-то источник света.

– Погоди, но в комнате Годлевича никакой лампы не было, – нахмурила лоб Таня.

– Не было, но зеркало было отодвинуто от стены так, что прямо ему в тыл светило яркое солнце.

– Я все равно не понимаю, – призналась Таня.

– Я тоже не сразу понял. Но мы имеем факты: при определенном освещении и при определенном угле зрения в зеркале можно увидеть женщину в шляпе с полями. О ней есть упоминание в заметке про смерть Полякова, наконец, ее видел я, и мама моя видела, тогда, на трупе Паммеля.

– Подожди-ка. А твоя мама что, прожектор включала там?

– Включала. Они, чтобы сделать осмотр, перепробовали там все источники света, но люстра была слишком тусклой, и они воспользовались прожектором. А кто эта женщина в зеркале, ты догадалась?

– Наруцкая? – помолчав, высказала догадку Таня.

– Точно. И еще, знаешь, что? Первое упоминание про женщину в зеркале у нас когда имеет место?

– Когда?

– Ну, вспомни, в двадцать третьем году.

– Ну и что? – похоже, что Таня действительно не улавливала мысль Антона, а ему-то казалось, что все уже очевидно.

– А то: жена Паммеля никакой женщины в зеркале не видела. Ей просто мерещились кошмары из-за того, что она дни проводила у зеркала, надышалась ртутью...

– Ты думаешь, что эта Наруцкая ее умышленно сгубила таким образом?

– Конечно! Значит, жена Паммеля умерла от отравления ртутью. После ее смерти зеркало остается в доме Паммеля. И вот только после этого из зеркала впервые начинает выходить призрак...

– Она в шляпе? – трагическим голосом спросила Таня, поеживаясь, будто от холода.

– Да. Что дальше? В девятнадцатом году Василия Полякова отправляют реквизировать зеркало.

– Так-так! – оживилась Таня. – Где у нас это указание?

Порывшись в папке, она нашла нужную бумагу и прочла:

«Тов. Я. Петерсу. Рапорт. Докладываю, что 12 февраля 1919 года мною, совместно с красноармейцами Наливайко и Бутусовым произведен обыск в доме Паммеля Эдуарда Матвеевича, по адресу: Петроград, Галерная улица, 16. Искомого предмета, зеркала в раме красного дерева, в доме не обнаружено. Допрошенный на месте Паммель отрицал, что таковой предмет находился в доме. На вопро сы о сожительнице впал в истерику и отвечать отказался. Присутствия женщин в доме не установлено. Исполнитель: В. Поляков». Ты думаешь, что Поляков элементарно спер зеркало?

– Да, – подтвердил Антон. – Я думаю именно так. Ну, не спер, а присвоил.

– А зачем? Просто увидел вещь дорогую и позарился?

– Вряд ли. Это чревато: его начальник посылает на задание, а он тырит вещдок.

– Ну да, – задумчиво согласилась Таня, – сейчас бы выговор влепили, а тогда бы к стенке поставили.

– Вот именно. Значит.