– Они спрашивали, ладил ли ты с Джоггером! – возмущенно воскликнула Изабель. – Ведь Джоггер свалился в яму, разве не так?

– Надо все выяснить.

– Но... но...

– Угу, – сказал я. – Будем надеяться, что свалился.

– Все водители говорят, что свалился. Они всю неделю так говорят.

«Пытаясь убедить самих себя», – подумал я. Я поехал домой, и вскоре ко мне присоединился компьютерный гений. Он долго стоял, расставив ноги, в центре моей разгромленной гостиной, и непрерывно взъерошивал волосы.

– Да, – нарушил я молчание, – это делали с большой силой и удовольствием.

– Удовольствием? – Он задумался. – Пожалуй, так. Он положил останки старого компьютера на единственное свободное место в центре ковра и установил на его место новый, присоединив его к одной линии с компьютером в офисе Изабель. Хотя у меня все еще были карандашные графики, было приятно видеть светящийся экран и знать, что есть связь с конторой.

– Я гарантирую, что этот диск чист, – сказал эксперт. – И продам вам дискету, с помощью которой вы сможете следить, чтобы он оставался чистым. – Он показал мне, как ею пользоваться. – Если вдруг обнаружите вирус, звоните мне немедленно.

– Обязательно. – Я последил за его умелыми пальцами и задал несколько вопросов. – Если кто то введет Микеланджело в компьютер в конторе, этот компьютер тоже окажется зараженным?

– Да, стоит только вывести здесь на экран программы с компьютера в конторе. И наоборот. Если кто то введет вирус сюда, компьютер в конторе тоже его получит. Это касается всех компьютеров в этой сети.

– Значит, и компьютер Розы?

– Роза – ваша вторая секретарша? Да, конечно, мгновенно.

– И... если мы делаем копии на мягких дисках, вирус туда тоже попадает?

– Если у вас есть копии, будет лучше, если я их проверю до ухода, – заявил он.

– Есть.

– Но ваши девушки в конторе сказали, что они уже давно перестали делать копии.

– Знаю. – Я помолчал. – А секретарша Майкла Уотермида делала копии? Он поколебался.

– Не уверен, должен ли я вам говорить.

– Профессиональная тайна?

– Вроде того.

– Она все равно скажет Изабель.

– Тогда... вообще, да, она делала, и на ее гибких дисках с копиями тоже Микеланджело. Мне пришлось там весь комплект чистить.

– Так что их отчеты не пропадут.

– Скорее всего нет.

Он закончил установку и с жизнерадостной жалостью посмотрел на меня.

– Вам надо поучиться, – сказал он. – Прежде всего вам надо знать, как предохранять гибкие диски. Я мог бы вас научить, хоть вы и старый уже.

– А вы давно занимаетесь компьютерами? – спросил я.

– Как только научился держать в руках ручку.

«Как я ездить на лошади», – подумал я.

– Я приду на занятия, – пообещал я.

– Правда? Чудесно. Просто чудесно.

После его ухода мне удалось досмотреть все скачки в Челтенгеме и не заснуть. Мне было одновременно горько и приятно видеть, как конь, которого я когда то тренировал и в которого вложил столько сил, выиграл Золотой кубок.

На нем должен был выступать я. Я мог бы... Что ж, с меня хватит и воспоминаний о его первых победах, например в двухмильной барьерной скачке. Или о его первом стипл чейзе, который он выиграл, обойдя всех соперников, хотя чуть было не проиграл, замешкавшись на финише. Я ездил на нем восемь раз, и каждый раз побеждал. И вот он снова, все еще «звезда», хоть ему уже девять лет, стремительно несется к финишу, и все в нем есть – и выносливость, и мужество – предел мечтаний жокея.